Книга Замок из золотого песка, страница 66 – Марина Болдова

Бабушка еще при жизни разложила снимки в три пакета. В одном родственники Якова, в другом – ее, в третьем – они вместе и их общие друзья. Выбросить изображения незнакомцев рука не поднимается.

И какое отношение наши с мамой предки имеют ко всей этой истории с покаянием Никодима? Да никакого… Бред.

Я вернулась в гостиную, где оставила маму, но ее там уже не оказалось. Не было на столе ни шкатулки с золотом, ни завещания. Я твердо решила отвезти наследство в банковскую ячейку, чтобы не думалось. Честно говоря, новоиспеченному брату отчима Алексею до конца доверия не было. С виду простоватый мужик мог оказаться хитрым и алчным.

Я шла в мамину спальню, не особенно надеясь на откровенный разговор с ней. А расспросить хотела о родном отце, о котором не знала ровным счетом ничего, кроме имени – Петр Сергеевич Черкасов. Мама всегда отмалчивалась на вопросы о нем. Я обычно отступала, но только не в этот раз!

Мама сидела за туалетным столиком и перебирала старые документы и письма – даже издалека я заметила, что листы были пожелтевшими. При моем появлении она смахнула всю стопку в выдвижной ящик столика.

— Мамуль, ты как себя чувствуешь? – начала я осторожно, пристально всматриваясь в ее лицо.

— Да вполне прилично, Марьяша, а что такое? Ты думаешь, переживаю из-за смерти Никодима? Жаль, конечно, деда, мог бы еще пожить. Но каждому свой черед. Ты хотела меня о чем-то расспросить? Я даже догадываюсь, какая тема тебя волнует.

— Расскажи об отце, – не удивилась я проницательности мамы. – Почему бабушка Евгения его так не любила? А ты? Любила? Только, мамочка, давай в этот раз без отговорок, ладно?

— Хорошо, Марьяша. Знаешь, когда лежала после операции, вдруг пришла в голову мысль, что вот, не станет меня… внезапно, а ты о родном человеке так ничего и не узнаешь. Не у кого будет.

— Ну, а почему же так долго молчала?!

— Не знаю, не спрашивай. Решиться развеять миф о негодяе, который мы с успехом своим молчанием создали с твоей бабушкой Евгенией, мне казалось невозможным. И сейчас я сомневаюсь, сумеешь ли ты простить нас. Но твой отец не был однозначно плохим человеком. Годы прошли, прежде чем в моем сознании хорошие воспоминания постепенно стерли память о его предательстве. Да и было ли это предательством? Возможно, он не мог поступить иначе.

— Ты всегда всех оправдываешь, мамуль.

— Ну, а как же? Не бывает только свет, есть тьма. И еще сумерки… твоя бабушка Евгения была слишком категорично настроена против Петра – не просто не любила, презирала. Наверное, интуитивно, как мать, чувствовала, что этот мужчина принесет много бед в нашу семью. И простить ему не могла, что он расстроил мою свадьбу с сыном папиного друга, с которым мы дружили с раннего детства. Парень мне нравился, но не более того.

А в твоего отца я влюбилась той первой любовью, которая бывает у всех. У кого-то это быстро проходящая ветрянка, оставляющая отметины. А кто-то не может забыть первого мужчину всю жизнь.

— А ты?

— До встречи с Семочкой я была уверена, что никого никогда не смогу полюбить так, как твоего отца. Ведь я сбежала из дома и тайно от родителей вышла замуж за Петра Черкасова, красавца с грузинской кровью, не имеющего ни жилья, ни денег, ни работы. И, как выяснилось позже, хронического неудачника.