Книга Мнимая власть безумия, страница 84 – Марина Болдова

— О господи, мэр! – с удивлением воскликнула Кира Владимировна.

— Ты, Леня, хочешь сказать, что Амалия ни сном ни духом о зарытых сокровищах?

— Только так можно объяснить то, что они долежали там аж до девяностых.

— А план? Она же должна была догадаться, что этим крестиком помечено место, где родители устроили тайник!

— Если она вообще была в курсе, что конфисковано не все. Или еще вариант – ее отец и мать не рассказали дочери о наследстве предков.

— Почему?

— А именно потому, что муж ее – офицер Красной армии, идейный коммунист. Что бы он сделал, узнав о золоте? Правильно, сдал бы государству. Поэтому и не сказали Амалии, чтобы не проболталась мужу. Вот что… О бидоне с украшениями мог знать брат Амалии. Но его тоже арестовали в тот же день, так?

— Да, так.

— Вот видишь, все трое унесли тайну с собой.

— Возможно, ты и прав, Леня… – задумчиво произнесла Елена. – Честно говоря, и спрятано было как-то ненадежно: яблоня, указанная на плане, посажена прямо у дома. И она одна… сад вишневый, две груши и слива у задней калитки. Отсчитать двадцать шагов на северо-запад несложно. Но некому было пройти эти двадцать шагов…

— Прости, Лена, а Игорь почему вдруг начал рыть землю? – спросил Леонид.

— Червяков копал! Они с отцом на рыбалку собрались!

— А поймали бидон с золотом… неплохо, – усмехнулся Леонид. – Ну хорошо, принес Борский находку в дом, а дальше?

— Они с отцом решили отдать бидон Радову. Думаю, это отец так решил, чувствуя в какой-то степени вину за поступок предка. Поэтому никому и не рассказали о находке. Но, как выяснили мы с Кирой вчера, ценности к настоящему наследнику так и не вернулись. Да и Радов вскоре был убит. Моим мужем, Леня! Твой друг – убийца! – чуть не со слезами закончила Елена.

— Это серьезное обвинение! – с осуждением покачал головой Леонид.

— К сожалению, Леня, это – правда. Он сам признался мне в письме, когда думал, что умирает. Но вот, что странно: о том, что нашел ценности в саду, не написал ни слова. Даже намеком. Поэтому мы с Леной думаем, что бидон он Радову не отдал. И где сокровища Вальтеров сейчас, одному богу известно, – сказала Кира Владимировна.

— Да уж, куда Борский мог деть украшения, стоимостью… ох, даже предположить не могу, сколько такие вещи могут стоить! Если бы продал, были бы деньги. И какие! А он сокрушался, что нет средств, чтобы лечь в клинику в Германии. Игорь так себя любил, что уж точно все потратил бы на лечение! Но умирал он в обычной районной больнице.

— Возможно, все же отдал Николаю? – предположил Леонид.

— Нет, Леня! Николай первым делом одарил бы Киру, он так ее любил! – возразила Елена.

Кира Владимировна задумалась. Одарил… возможно, Игорь сделал именно это.

«Только, кто же эта женщина, которую он так облагодетельствовал? Любовница? Ну а кто же еще! Бедная Лена… нет, даже высказывать эту гипотезу не стану! Бог с ними, ценностями, лучше считать, что они пропали. Да лучше бы их вообще не было! Тогда Николай был бы жив…» – размышляла она, поглядывая на спорящих о чем-то подругу и мужа.

— Кира, скажи ему, что я ничего не знала о письме! Не верит!

— Да, я показала письмо Борского Елене только вчера, – подтвердила машинально Кира Владимировна. – Лена, мы пойдем домой, наверное. Все вроде выяснили.