Онлайн книга «Мнимая власть безумия»
|
— Ты тогда сказала Соланж, что никакой любовницы у ее отца нет? — Дала прослушать запись. Моя мудрая дочь заметила, что разницы в том, с кем изменяет муж, с женщиной или с картами, на самом деле нет, – улыбнулась Полина, вспомнив презрительную ухмылку дочери. — Умница девочка. — Да. Какому-то парню повезет с любимой девушкой. У Соланж повышенная тяга к справедливости, она совсем не умеет врать и ценит преданность. И совсем не меркантильна, – не удержалась Полина, чтобы не похвалить дочь. – Совершенно не похожа на Лафара, и слава богу, – добавила она. — Поля, скажи честно, ты зачем за него замуж вышла? – без улыбки спросила Юля. — Влюбилась, наверное. Как в отца своего будущего ребенка, – вроде бы пошутила Полина, однако зная, что так и случилось. — А как в мужчину? — Конечно. Филипп красив и умен, – стараясь быть убедительной, ответила Поля. — Я не об этом… — Что ты хочешь услышать, Юля? Каким он был любовником? Да никаким! Равнодушный сукин сын! – выговорила Полина со злостью. – А что ты можешь сказать о своем муже? Герой-любовник? Как в женских романах? Никогда не поверю! — Почему? – тихо спросила Юля. — Потому что ты сама призналась, что главная женщина в жизни Казаринова – работа. И он готов ночевать с ней. Или на ней. Тьфу, запутала ты меня! Нашла тоже тему – мужья. Одного уж нет, другой… на работе! – рассмеялась Полина, залпом допив вино в бокале. — Ты как будто не овдовела сегодня, Поля! – не поддержала ее веселье подруга. — Не овдовела, а освободилась. О-кон-ча-тель-но! О мертвых плохо нельзя вроде… Но эта сволочь, Лафар, как выяснилось, меня обманул! Никакого наследства Соланж он оставить в принципе не мог – вся коллекция дядюшки уже им проиграна! Он использовал меня, Юль, как последнюю дуру. Прикрываясь дочерью… Но, черт возьми, я не понимаю, с какого перепугу он вдруг вздумал переезжать в Россию?! Ему здесь что… намазано? И этот вопрос, Юль, меня сводит с ума! – закончила Полина, еле ворочая языком. Она сфокусировала взгляд на бутылке вина – та оказалась пустой. – Я что, выпила все одна?! – изумилась она. — Пойдем-ка, Радова, я тебя уложу, – услышала она голос школьной подруги и послушно поднялась со стула. * * * Соланж проснулась от едва слышимых голосов – стенка, у которой стояла кровать, была общей с кухней. И прямо за ней стоял обеденный стол. Конечно, слов было не разобрать, но она вдруг испугалась, что вернулась мама, которой соврать она не сможет. Впрочем, она никому не сможет соврать – бабушка Кира утверждает, что черта эта наследственная, у нее тоже ложь застревает в горле. Только передается эта неспособность к вранью через поколение, как и ведьминский дар, от бабки к внучке. Вот и утром, вернувшись домой, легенду, которую сочиняла в такси, выговорить Соланж не смогла. Да что там, выговорить она не смогла вообще ничего, потому что развезло ее с остатков шампанского, как последнюю скотину. Виновным в том, что с ней случилось, она назначила Матвея. Удержи тот ее, проснулась бы она сегодня не с головной болью и чувством гадливости к себе, а с приятными воспоминаниями о проведенном с ним вечере. Горький вывод, что нафантазировала себе какую-то чуть не кармически данную любовь, Соланж сделала, как только увидела его удаляющуюся от нее спину. Он даже не обернулся, хотя она долго смотрела вслед. До тех пор, пока не перестала четко видеть из-за слез, которые лужицами стояли в нижних веках, а она боялась моргнуть, потому что потечет влага струйками по щекам. |