Книга Мнимая власть безумия, страница 15 – Марина Болдова

«Такое могло случиться только со мной», – подумала она, вновь с пессимизмом оценив ситуацию.

«Что там нужно произнести, когда заблудишься? Юлькина бабушка нам говорила… Да. «Тот не заблудился, кто назад возвратился. Черт-черт, по кругу поводил – к началу верни». Так, кажется. Повторить три раза», – вспомнила Полина и зашептала заговор, в душе смеясь сама над собой.

— Полина? Что ты тут делаешь? Почему к нам не идешь? Там Юлька обед приготовила, – раздался из-за спины мягкий баритон. – Ты заблудилась, что ли? Я же рассказал тебе, как пройти к нашему дому!

— Ну да, заблудилась… адрес не помню, точнее – вообще не знаю. Телефон Юльки не отвечает.

— Ну-ка, повернись, – Казаринов взял ее за плечи и развернул на сто восемьдесят градусов. – Смотри прямо. Вон тот красный кирпичный дом, узнаешь? Перейдешь на ту сторону на светофоре и в первую арку. Направо – первый подъезд, второй этаж, квартира тоже направо. Давай, до вечера.

— Спасибо, Саша.

Казаринов, кивнув ей, побежал к автомобилю, который стоял с включенной аварийкой под запрещающим остановку знаком.

Полина подождала, когда машина проедет мимо нее, прощально махнула рукой и двинулась к пешеходному переходу.

Кира Владимировна промаялась час с лишним, пытаясь занять себя домашними делами, но таковых практически не нашлось. Она привыкла поддерживать порядок: чашки-ложки мыла сразу же после употребления, кухонную столешницу протирала каждый раз, когда на нее попадала влага или просыпались крошки еды, пыль на мебели в комнатах ее не беспокоила – что толку сметать каждый день, если при открытых окнах серый слой появляется в течение нескольких минут. Но мыть полы Кира Владимировна себя буквально заставляла, стараясь оттянуть хотя бы на день-два очередное «свидание» с тряпкой и шваброй. Это занятие было нелюбимым с детства, с тех времен, когда она жила еще с мачехой, просто помешанной на чистоте.

Теперь, после возвращения из Франции, убиралась в квартире в основном дочь. Кире Владимировне оставляла лишь спальню, где самой трудоемкой работой было протереть влажной тряпочкой дюжину фарфоровых фигурок, расставленных на поверхности комода, да смести пыль с книг. Когда же Полина вновь вернулась к мужу, мыть полы стала Соланж, чем очень удивила Киру Владимировну: внучка оказалась совсем не избалованной, как думалось ей ранее. Более того, девушка охотно ходила в супермаркет за продуктами и умела готовить простые блюда, особенно любимую ею пасту с грибами и сыром. И это было очень вкусно!

Кира Владимировна, когда они остались вдвоем, внучку словно узнавала заново. Соланж по-русски говорила чисто, с мягким акцентом, всегда эмоционально помогая мимикой лица, словно боялась, что ее поймут неправильно. И признаться, это было так мило, что от улыбки не мог удержаться никто. Конфликтный сосед, с которым старались не сталкиваться жители подъезда, при встречах с Соланж останавливался, подтягивал обвисший живот и вежливо ей кивал. Была бы шляпа, снял бы непременно, как подумала однажды Кира Владимировна, наблюдая, как ее внучка в ответ приветливо прощебетала: «Бонжур, месье». И сорокалетний мужчина, застыв на месте с умильным выражением лица, еще долго смотрел ей вслед.

Кира Владимировна однажды отметила, что скандалов в их дворе с появлением Соланж стало меньше.