Книга Серебряный капкан для черного ангела, страница 48 – Марина Болдова

— Жуть, конечно. Не выяснили еще, кто там был закопан?

— Предположительно – сын бывшего хозяина дома.

— Дмитрий Марков? Что ж, тогда понятно, куда он пропал.

— А ты о нем откуда знаешь? – с подозрением посмотрела на нее Берта.

— От мамы. Они с Марковым в одном классе учились, – пожала плечами Рита. – Более того тебе скажу, моя маманя была по уши в него влюблена. Но он был такой ловелас, каждой девчонке улыбался, но в итоге женился на маминой подруге Алене Белкиной. Вроде Алена заходила к нам после того, как они школу окончили, году в девяносто восьмом, но я этого не помню. У мамы спросить нужно. А вот зачем приходила, я знаю – искала Дмитрия. Сын их заболел, нужна была пересадка костного мозга. Мама сказала, Алена надеялась, что Дмитрий подойдет как донор. Но в поселке никто не знал, где его искать.

— Мутерперель знал. Он спрятал его по программе защиты свидетелей после одного дела.

— Аа-а… Сосед ваш Федор Николаевич, еще один мамин одноклассник, ты в курсе? А третьим в их компашке знаешь кто был? Отец Ксении Глеб Голод. Ты слышала о ней, да? Доездилась пьяная… А ты о чем хотела поговорить?

— Скажи, Мутерперель один поселился или с кем-то? Жена, дети, внуки? Может быть, позже подъедут?

— Регистрация только одного человека – его самого. Штампа в паспорте о супружестве нет. Но мама уверена, он был женат, но развелся. Да! Все трое – он, Дмитрий и Глеб Голод были влюблены в красотку Алену Белкину, одноклассницы бегали за медалистом Марковым.

— Какие страсти! Наверное, никто не удивился, когда Дмитрий и Алена поженились.

— Мама говорила, после выпускного все как-то очень быстро разъехались по разным городам. Ни разу с тех пор классом не собирались, даже те, кто остался. Алена в тот свой визит Дмитрия не нашла, отец его был уже болен, твой отец Лапин, прости, ее даже на порог не пустил. Так и уехала.

— А сын? Вылечили?

— Не знаю, Берта, я о наших-то не обо всех слышала. Но Ксюха – первая смерть в классе. На похороны пойдешь? Вы ж подруги вроде.

— Нет. – Берта отвернулась.

— Значит, знаешь… Кто доложил-то? Из наших?

— А что, весь поселок в курсе?!

— Кто в курсе, не скажу. А дом моих родителей – напротив особняка Голода, если помнишь. Мама в последнее время часто видела в машине Ксюхи Олега. Когда отец Ксюхи ночевал в городе, эти двое приезжали вечером, а уезжали утром. Нянька Полина их покрывала. Не смотри на меня так, я узнала об этом только сегодня! Разводиться будешь?

— Не буду, Рит. Мой муж утром был убит в нашей городской квартире.

— Это ты его?! А что, и правильно!

— К сожалению, не я. Работал профессиональный киллер. И если бы я не разругалась с ним и не уехала сюда, то трупов, возможно, было бы два.

Берта не стала просить Риту молчать о смерти Крушилина, это было бы бесполезно: подруга признавала свою слабость, то есть неумение держать язык за зубами, открыто, как бы предупреждая собеседника – не хочешь, чтобы узнали все и быстро, ничего не говори. Да и что толку скрывать, если в городском СК секретарем работает еще одна их одноклассница, а судмедэкспертом ее отец. Берта только сейчас поняла, почему мать жила затворницей. Было что скрывать, а подружись она плотно хотя бы с одной поселковой кумушкой, жизнь Аглаи Лапиной стала бы предметом обсуждения всех остальных. А сейчас что о ней знали? Только то, что привез ее Лев Лапин беременную в дом Марковых, женился (то, что они расписались в городском загсе факт известный), родилась Берта. Ну, немного рановато, но – каков Лапин-то: видно, порядочный, раз сделал ребенка и не бросил бедную женщину. Примерно так. О том, что мать приехала из Самары, не знал никто… стоп! А предыдущая прописка в паспорте? Штампик о выписке из самарской квартиры? «Вариант один: отец на ней женился, мама сменила фамилию, паспорт, а потом ее зарегистрировали по адресу Марковых», – решила Берта, провожая взглядом Риту, поспешившую на оклик начальства.