Книга Третий круг рая, страница 97 – Марина Болдова

— Но золото в итоге оказалось у отца Георга! – в отчаянии воскликнула я, понимая, что напрасно записала Громова в убийцы. – Так все-таки он убил?

— Да. Но можно повернуть и по-другому. Тебе решать, твой выбор.

— Ты поможешь?! Как отвести подозрения от него? Пусть Георг думает, что Громов – убийца! Ему очень тяжело, я вижу…

— Подожди, не торопись, детка. Тебе кое-что неизвестно об этом мужчине – Громове. Тебя касаемо. Вот когда расскажут тебе, тогда и решение примешь. Не сегодня, нет. Георг твой должен сполна заплатить за то, что взял эти деньги у отца.

— Ты все знаешь? И про деньги тоже? Давно?

— Через тебя и узнала, пока ты в прошлый раз у меня чай пила. Ты ушла, а я – за карты, – улыбнулась Люба. – Пусть страдает, это та малость, которая ему уготована.

— И все?!

— Дальше от тебя будет зависеть. Ты ответь на звонок, Ляна. И не торопись, поговори с человеком.

Я расстегнула молнию на сумке – телефон вибрировал, издавая слабые сигналы вызова. Я включила громкую связь.

— Ляна, ну нельзя же так! С утра в бегах! Где ты?

— Тата, прости. Понимаю, что ты меня потеряла. Я у Любы. Что-то случилось?

— Мама звонила мне, ты была вне доступа. Ей лучше, Отто тоже идет на поправку, Саня в порядке. И вот еще – вернувшись из магазина, у нашего подъезда застала Громова. Он приходил к тебе.

— Павел Андреевич? Ко мне?

— Да. Мне ничего не объяснил. Что у тебя с ним за дела?

— Никаких. А почему ты так взволнована? Тата, объясни, почему ты его так не любишь? Есть причины?

— Просто держись от него подальше.

— Это не ответ! Тата, это он избил Романа Егоровича. И еще, о папе… Возможно, тоже его рук дело. Почему ты молчишь?!

— Это точно был он, Ляна. Как только ты рассказала о видении с лодочником, я все поняла. «Не для меня…» – его любимый романс. И он подлый человек, поверь. Это по его доносу открыли дело о якобы предательстве твоего деда Ильи Зулича. Юдин вынужден был принять этот донос, иначе бы его выгнали со службы. Или, что вероятнее, арестовали бы как пособника изменника родины. В той папке, что принесла Вера из архива, эта бумажка, написанная Павлом собственноручно, есть. А он и не отрицал, когда его уличили.

— Так почему же с ним не порвали отношения? Я думала, он почти нам родственник. И в детстве…

— Да, вот как раз о твоем детстве… Он спас тебе жизнь, девочка. Вытащил из заводи, куда ты скатилась с высокого берега, видимо, оступившись. Все без толку суетились, а он спустил лестницу у своего дома, пробрался к тебе сквозь заросли камыша – ты уже захлебывалась – и поднял наверх.

— Тебе мама рассказала? Сколько лет мне было?

— Около трех… Поэтому когда через несколько лет всплыла эта папка с делом, Вера просто поставила его в известность, что знает о его роли в судьбе своего отца.

— Это все? Больше от меня вы с матушкой ничего не скрываете?

— Прости, Ляна. Факт – ты обязана Громову жизнью. Договор с ним о молчании на этом и основан. А теперь сама решай, говорить ли о том, что я тебе рассказала, следователю.

Я отключила телефон и долго сидела молча, переваривая услышанное.

— Ты все еще хочешь обвинить этого человека, детка? – с грустью спросила Люба.

— Не хочу. Но как же Георг? Так и будет жить с мыслью, что он сын убийцы? И я ничем не могу помочь?

— Тебе решать. А крест наш никому еще добра не принес. Жаль, я поняла поздно, что наделала, когда у отца его своровала при бегстве. Глупая девчонка… Подумала – продам, нам с ребенком на жизнь хватит. Так и попала с этим проклятым наследством в дом Тамаша. Только он и знал, что у меня такая ценность хранится. А потом я рассказала его матери… В тот день, когда Бахти, твой дедушка, родился чуть живым. Она была шувани, сразу поняла, что на младенце проклятие через этот крест. Бахти к жизни она вернула, но сама вскоре ушла.