Книга Третий круг рая, страница 81 – Марина Болдова

— Я знаю, у него отец болеет, за ним нужен постоянный уход. Павел Андреевич буквально привязан к дому.

— Да, именно так он и мне сказал. Когда вы виделись?

— Вчера днем. Он с майских праздников на даче не был. Я хотела расспросить его о бабушке и ее поклонниках, но, как оказалось, он их не знал.

— А с чего такие вопросы к нему? – удивился Сотник.

— Подростком он иногда приезжал на дачу к деду. Тот служил в те годы водителем в КГБ. Я просто подумала, что мальчик Паша, хотя и был младше, мог знать тех, кто еще был в компании с Софьей, Ильей и Романом. Вдруг среди них тот самый «четвертый угол» треугольника, возможно, еще один влюбленный или просто завистник, я уже и не знаю, что за хвост тянется из прошлого!

— И?

— Он не помнит никого из них! Впрочем, это вполне объяснимо – разница в возрасте, разные тусовки. В общем, ничего нового не выяснила. Кроме одного факта, – улыбнулась я, вспомнив газету.

— Какого же?

— Громов, ожидая меня, читал «Правду». Я подумала, познакомься он с Романом Егоровичем, нашли бы общую тему для разговоров – любовь к компартии.

— Интересно…

— Михаил Юрьевич, если никого из дачников не было в тот день, кто такой этот лодочник? Есть мысли? – спросила я осторожно.

— Если ты о цыганах, сразу скажу – все опрошены тем же утром, к озеру со стороны Жуковки никто и близко не подходит, детей порют нещадно за одни только мысли об этом. Лодок во дворах нет. Алиби у всех проверено – работают у местного фермера в теплицах с утра до сумерек, а Юдин скончался примерно в полдень.

— А русские?

— Проверяем, но со слов многих – тоже обходят озеро стороной. Правда, алиби есть не у всех. Но опять же, автомобильного следа в ваш поселок нет, единственно возможный путь – по озеру… Резиновые лодки имеются у многих, ездят рыбачить на реку.

— Резиновая… – Я задумалась. – В моем «кино» лодочник плыл на веслах, я «слышала» всплеск, но лодка… нет, не знаю. Вполне могла быть и надувной!

— Это не меняет сути, как я понимаю: и отец, и Юдин, по твоему мнению, погибли по вине одного и того же человека – поющего романс над водной гладью. Так?

— Да, – твердо ответила я, вновь ощутив холодок.

— Ты точно не хочешь вызвать опергруппу по факту вандализма и возможной кражи? Все-таки налицо несанкционированное проникновение в твою собственность. – Сотник был серьезен, но мне почему-то послышалась в его фразе ирония – мы вдвоем, зачем такой официоз?

— Нет, – сухо ответила я. – А сами отпечатки пальцев вы снять не можете? Хотя бы с часиков?

— Частным образом собранные улики доказательством преступления считаться не будут, – равнодушно изрек Сотник, однако взял одноразовые перчатки, которые я достала из ящика стола и протянула ему. – Мне нужна лупа, что-то вроде талька и скотч. И вон то стекло, – он указал на крупный осколок, – протри. Перекись есть?

— Есть водка.

— Пьянствуешь здесь в одиночестве?

— Ну, да. Тоску заливаю… А лупы вот, на выбор. – Я выдвинула еще один ящик. – Талька нет, есть зубной порошок, скотч сейчас принесу.

— И кисточку… желательно веерную. Малярная не подойдет, – съязвил он, пряча улыбку.

«Дотошный вы, Михаил Юрьевич. Для следователя хорошо, но жить с вами – с ума сойдешь!» – пожалела я его будущую жену, хотя и не была уверена, что мой собеседник когда-нибудь женится.