Книга Третий круг рая, страница 103 – Марина Болдова

Я закрыла глаза… Нескольких секунд хватило, чтобы «увидеть» неспешно шагающую по променаду парочку.

— Хм-м… Татьяна как-то говорила, что ты обладаешь некими способностями. Честно, не придал ее словам значения.

— Зря. Тата никогда не обманывает. Может смолчать, но соврать у нее не получается. Так почему вас не было на похоронах?

— Софья вычеркнула меня из своей жизни, когда узнала, что началась история все же, как ты сказала, с моего доноса. «Ты – убийца, Паша. Как у тебя хватило наглости столько лет изображать привязанность? Пойди вон, ты для меня умер!» – Узнаешь ее интонации? Я повторил в точности – столько лет в душе храню. – Он вновь тяжело вздохнул.

— И сколько же лет вы морочили ей голову?

— В двухтысячном году твоя мама принесла ей документы из архива. Софья прочла и донос, и показания лжесвидетелей – двух работниц столовой ведомства, Юдиной и Абрамовой. Сын последней был моим близким другом, я держал его в курсе моих любовных переживаний.

— Он знал о доносе?

— Нет, что ты! Кроме Юдина, ну, и впоследствии всех, кто разрабатывал дело Зулича, об этой бумажке не было известно никому. Ну, поверь – я даже предположить не мог, что получится так плохо!

— Просто плохо?! Вы убили моего деда, сломали жизнь бабушке, так горячо вами любимой, оставили сиротой мою мать! – Я набросилась на него с обвинениями, чтобы вынудить его раскаяться, чтобы он до конца осознал, насколько подло поступил. Я рассчитывала, что он, чувствуя вину перед моими родными, будет откровеннее, когда я заговорю о смерти отца и Юдина. А именно об этом я и хотела услышать. Или он так и будет каяться только в прошлых грехах?

Громов виновато молчал, я же неожиданно вспомнила о найденных в диване списках.

— А что за команда у вас была?

— Команда? – Удивление Громова было искренним, но тут же сменилось подозрением. – Кто говорил об этом? Юдин?

— Почему вы думаете, что мы с ним могли где-то пересечься?

— Просто предположил… А команда… Ничего криминального – Роман увлекся волейболом. Как и к любому другому делу, подошел к созданию команды со всей серьезностью: выбил форму, зал, вел списки состава. Вы их видели? – Громов бросил на меня быстрый взгляд, но я никак не отреагировала.

— Павел Андреевич, вы меня позвали, чтобы поведать историю своей любви к моей бабушке?

— Скорее, продолжение ее. Я коротко. Не спрашивай, откуда, но я знаю, что Юдину восемь лет назад попала в руки одна очень ценная вещь. Из-за нее он убил человека. Это золотой крест с бриллиантами и рубинами, весом больше килограмма. Как выяснилось, украденный у цыганского барона. Ты что-то слышала о нем?

— Вы виделись с Романом Егоровичем у меня на даче. И вы соврали мне в прошлый раз, что не были там с майских праздников, – не отвечая на его вопрос, констатировала я, глядя ему прямо в глаза.

— Ну что же… Наверное, ты готова обвинить меня и в его убийстве?

— Возможно, – уклончиво ответила я. – Почему вы заговорили о кресте? Вы знаете, где он?

— Нет, но я был уверен, что Юдин отдал его тебе. Разве не так? – вроде бы искренне удивился он.

— Не так. Почему он должен был мне его отдать?

— Я знаю, что ты внучка или правнучка убитого им барона: твой отец Шандор вырос в его семье, то есть жертва ему ближайший родственник. Но раз у тебя нет этого креста… Все бессмысленно. – Он поднялся. – Кому еще известно, что я был на даче летом? Что виделся там с Юдиным?