Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 97 – Марина Болдова

— Тем более. Сорвешь операцию, не в игры мужчины играют. Сказано сидеть — сидим, ждем.

— Ладно… Стихло все. Задержали?!

— Не факт, — Милорада все еще держала ее. — Анатолий идет, — добавила она и убрала руку. Аксинья тут же вылезла из машины.

— Ну?! Птица, не молчи! Поймали?!

— Он покончил с собой. Придурок! Выстрелил в висок, без вариантов. Фиг теперь узнаешь, где спрятал шахматы! И кто такой? Документов нет, в карманах только наличные, даже банковской карты нет.

— А телефон? Он при мне говорил по мобильнику!

— Костин сказал, что, скорее всего, и документы, и мобилу он где-то сныкал, нужно искать. Сейчас криминалисты подъедут, только пальчики он нигде не оставил, будь уверена. На нем были медицинские перчатки.

— Да, он их и при мне не снял ни разу.

— Потому что отпечатки его в базе есть наверняка. Сидел мужик, точно. Когда с мертвого балаклаву стянули, я обомлел — на киноактера похож, на этого, как его… фильм «Мы из будущего» смотрела?

— Игорь Петренко.

— Точно. Копия, только старше.

Аксинья замерла. Дежавю… Такой диалог в ее жизни уже однажды состоялся. Слова, интонация, те же сомнения… и тогда было названо это же имя. Только с кем она говорила? И главное — о ком?! «Черт побери, ранний склероз? Или тогда не важно было, поэтому мимо прошло… Ну, вспоминай, Ксю, давай!» — уговаривала она себя, вдруг разволновавшись не на шутку.

— Эй, Ксю, да фиг с ним! Неужели жалко мужика?! Чуть не ревешь… — Толик обнял ее и прижал к себе.

Она почти поймала тоненькую ниточку памяти за конец, а он встрял! «Черт, Толик, вечно лезешь не вовремя! Все, упустила…», — с досады она стукнула Снегирева кулаком по груди.

— Ты чего, Ксю? Я что-то не то сказал? Ну прости, я ж не знал… а че было? Вспомнилось че? — занудил тот, окончательно стирая даже мысль о похожести кого-то там на актера Петренко.

— Не вспомнилось! — с досадой ответила Аксинья. — Ну, и что стоим? Пошли в дом. Нам еще с Милорадой книги просмотреть нужно.

— Зачем?! Дома почитать не могла? — удивился Снегирев, чем вызвал дружный смех женщин.

* * *

Пока Аксинья и Анатолий переговаривались, Мила стояла молча у машины. Она услышала имя актера, и в памяти тут же всплыл разговор с Надеждой Светличной в ночь перед отъездом из Москвы. С чего вдруг женщина так раскрылась перед ней, Мила так и не поняла. Вроде бы и выпила совсем чуть, но, как говорится — понесло. О любви своей школьной говорила, а Мила слово вставить боялась. Оказалось, что замуж за Светличного она вышла от отчаяния, от безответной любви к парню из ее Калиновки, который был на десять лет старше, уже отсидел за драку, кроме того, переспал со всеми девками села. «Красавец, он даже сейчас на актера Игоря Петренко похож, фигура обалденная, но самое главное — было в нем что-то такое лихое, бесшабашное. Ничего и никого не боялся!» — сказала Надежда о любимом. Вот за фамилию «Петренко» память Милы и зацепилась. Плюсом Калиновка всплыла, дом Надежды, и как та говорила, что милый ее работал в автосервисе. Мила даже пожалела, что так ни с кем, кроме ближайших соседей Солодовниковых, познакомиться и не успела. И лучше бы с главой этой семьи и не встречаться было… Но не о нем сейчас… Конечно, двойников у актера наверняка много, но такое совпадение, чтобы аж два человека в одной области… или она нагнетает? Говорить Костину или нет? И что она скажет? Единственное, что ей известно — парня звали Михаил. Ни фамилии, ни адреса.