Онлайн книга «Эндшпиль с бриллиантовым конем»
|
Словно в ответ на его мысли, раздался звонок мобильного. — Слушаю, Леонид Яковлевич. Понял, выезжаем. Ничего не предпринимай, наблюдай. Если соберется за территорию, задерживай. Ты не один, надеюсь? Отлично. Думаю, через полчаса будем. До связи, — Сергей жестами показал Милораде, чтобы шла на кухню за Снегиревым и Аксиньей, а сам набрал номер Юдина. — Стас, занят? Понял. Едешь к няньке? Дай бог, чтобы была в здравой памяти еще. Звони сразу. Я — в Стромиловское, подробности позже. «Няньку нашел столетнюю… что она помнит? Бывает, правда, когда старики помнят то, что полсотни лет назад было, а что вчера — нет», — подумал он и крикнул в глубину квартиры, что ждет всех в машине. * * * Еще до приезда Костина они с Милорадой решили, что говорить о старом портрете, найденном в чемодане бабки Марии, не станут. Никакого отношения к смерти отца эта находка не имеет, да и вообще непонятно, принадлежит фотографическая карточка бабке или же… Версий, откуда могла бы та прихватить изображение бабушки Аксиньи по отцу, сложилось сразу две и обе жиденькие. Первую высказала Мила — мол, наткнулась на фото бабка, когда рылась в вещах Федора, с нее станется, без совести и чести залезть в чужие шкафы. Но тут же Аксинья нашла аргумент против: неужели отец не показал бы ей, дочери, фотографию бабушки?! Быть такого не могло! Мила согласилась. Вторую версию, более стройную, но тоже притянутую за уши, высказала сама Аксинья: между семействами Ямских и Лазо существовала какая-то связь. Дружеская или враждебная, это уже детали. В пользу этого предположения говорил только один факт, и его приметила Аксинья, еще когда впервые прочла надпись на немецком на обороте портрета: в конце стоял город Мюнхен, и в Мюнхене же поженились Мария и Марко Лазо. Правда, даты были указаны разные — свадьба состоялась в тысяча девятьсот шестьдесят пятом, а портрет был подписан на четыре года позже. Милорада поначалу даже не поняла, о чем говорит Аксинья. А потом аж руками всплеснула — вдруг родственники?! Дальние, но все же… Вспомнила даже девичью фамилию бабки — Албу. Вдруг женщина, на которую так похожа Аксинья, тоже в девичестве была Албу? Сестра бабки Марии, например. Не родная, ее Милорада знала. Такая же «красотка», как и Мария. А двоюродная, как вариант. И как это выяснить, не тряхнув саму бабку? «Из нее ни слова не вытянешь…» — вздохнула Милорада. Так они ни к чему и не пришли. Поэтому показывать Костину портрет смысла не было. Потом они убрались на кухне, почти не разговаривая — каждая думала о своем. Когда раздался звонок в дверь, Мила пошла открывать, а Аксинья сунула в микроволновку две упаковки с пловом. А потом они долго целовались с Птицей, забыв обо всем. Он что-то шептал ей на ухо, было щекотно, но непонятно ни слова, она пыталась его оттолкнуть, но выходило наоборот — стоило ему ослабить хватку, она тут же прижималась крепко. И они снова целовались… Теперь они, держась за руки, сидели на заднем сиденье просторного «китайца» Костина. Все ее попытки освободить руку из его «клешни» оканчивались неудачей, он бросал на нее сердитый взгляд и не отпускал. Она было спросила его о самочувствии, на что был дан исчерпывающий ответ: «Не дождешься!». Аксинья хихикнула, потом сразу же спохватилась и сделала серьезное лицо, вспомнив, что едут они не на прогулку, а по важному делу, возможно, что и ловить преступника. |