Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 106 – Марина Болдова

Аксинья звонков ни от кого не ждала, поэтому удалила все непринятые от Костина и про телефон забыла. Тем более неожиданным оказался звонок Жанны. Поколебавшись недолго, Аксинья ответила, но молчанием. Она ждала, что скажет бывшая подруга. «Ксю, привет, прости…», — начала та, но Аксинья ее насмешливо оборвала одним словом: «Никогда». «Ну, на секунду прости и послушай. Вадим улетел за тобой в тот же день, на связь не выходит, а тут его спрашивают клиенты, которых он, видимо, нашел за нашей спиной… я не знаю, что отвечать», — выпалила Жанка, чуть не плача, на что Аксинья равнодушно бросила: «Не мои проблемы!» и отключилась. «Идите вы оба в пень!» — мысленно пожелала она своим бывшим и с нежностью посмотрела на коротко остриженный затылок Толика — тот, склонившись к тарелке, грыз куриную косточку. Она едва удержалась, чтобы не погладить его по голове, словно ребенка. «Похоже, вместо мужа я обрету дитятко, которое нужно еще воспитывать и воспитывать. Салфетками мы пользоваться не умеем, чавкаем смачно, но зато едим хорошо, без капризов», — весело подумала она, глядя, как суженый вытирает жирные руки о льняное кухонное полотенце.

Спать они с Толиком легли не так поздно, но заснуть удалось не скоро…

Сейчас она уже минут десять как валялась в кровати и наблюдала за готовившим завтрак будущим мужем — ночью она уже без колебаний дала согласие Толику стать его женой. Немного задело то, что тот бурной реакции не выдал, напротив — его победная улыбка выглядела… снисходительной — мол, и не сомневался даже! Аксинья чуть не устроила «разборки», уже даже воздуху в легкие набрала… но была «заткнута» долгим поцелуем. Когда Толик оторвался от ее губ, возмущение ушло, все тело сладостно ныло от предвкушения чего-то более восхитительного, чем поцелуй… Все-таки ее мужчина (судьбой данный, как утверждала Милорада), был любовником опытным, способным довести ее, Аксинью, до полной потери ощущения времени и пространства.

— Что у нас на завтрак? — окликнула она Толика.

— Что-то без названия, Ксю. Без тебя ни фига не получилось, я все испортил! — раздался отчаянный возглас, он повернулся к ней, и она рассмеялась — так нелепо выглядел высокий плечистый мужик в плавках и заткнутым впереди за резинку кухонным полотенцем — типа фартук это! Выражение лица — страдание, чуть не слезы из глаз, в поднятой руке — кулинарная лопаточка.

— С плиты сними сковородку, дурень! Сгорят остатки твоего… без названия, — ласково упрекнула Аксинья, изобразила снисходительную улыбку и не спеша вылезла из-под махровой простыни. Порыв прохладного ветра из открытого окна сразу же остудил тело, она торопливо накинула халат и направилась к страдальцу.

— Отойди, будем спасать твой кулинарный шедевр. Это что вообще планировалось?

— Гренки в молоке с яйцом и зеленью. Только желток вылился рядом и подгорел снизу.

Аксинья перевернула кусочки хлеба — спасать было нечего.

— Извини, безнадежно, — мягко улыбнулась она Толику. — Я в душ, потом сделаю что-нибудь, лады?

Он кивнул, но, внимательно присмотревшись к нему, она шустро юркнула в ванную комнату — мысли на простоватом лице Толика она научилась читать как с листа еще в детстве. Еще мгновение, и о горячих струях воды из душевой лейки можно было бы забыть.

Когда она, распарившись почти под кипятком, вышла из ванной комнаты, Толик говорил по телефону.