Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 104 – Марина Болдова

— Вы согласились?

— Да. Михаил должен был убить Олега, когда тот в очередной раз приедет за мной в село. Не знаю, как так получилось, но Мишу сдал Светличному Солодовников, в то время новый начальник УГРо. Как он узнал обо всем, мне до сих пор неизвестно, Михаил на эту тему говорить отказывался. Но с этого времени между ним и Солодовниковым началась какая-то странная дружба. Я бы даже назвала это зависимостью. Михаил бежал к Евгению по первому звонку. Часто бывало, что и среди ночи.

— Где Якунин работал?

— В автосервисе. Всем известно, кому на самом деле принадлежит сервис — Солодовникову. Что-то они там мутили, я думаю, Михаил занимался переделкой угнанных машин.

— Вы развелись со Светличным?

— Да, он дал мне развод, я окончательно перебралась в Калиновку. Мы с Якуниным стали жить в моем доме по соседству с Солодовниковыми. В двадцать втором Михаил в драке убил ножом человека.

— Он вам сам признался?

— Да. Пришел домой пьяный, в крови, все рассказал и велел молчать. Сказал, что Евгений его отмажет. Так и вышло, осудили невиновного — Петра Головина. Якунин продолжал работать в сервисе.

— Как вы познакомились с Милорадой Светличной?

— Я знала, что Олег женился, и у него растет дочь. Поверьте, даже рада была, что у него все сложилось, пока не узнала, что он и новую жену бьет смертным боем. Об этом рассказала бывшая соседка по этажу, мы иногда перезванивались с ней. Мне жаль было Милу, и я очень боялась, что дело кончится плохо. О том, что у Олега случился инсульт, мне сообщила все та же соседка. С Якуниным мы жили вместе уже скорее по привычке, он часто отсутствовал, я даже не знала, куда он уезжает на месяц-два. Знаете, жила как на пороховой бочке, в любой момент я могла стать соучастницей их с Солодовниковым делишек. И тогда я подумала, что могу сделать доброе дело для Милорады, став сиделкой парализованного бывшего мужа и освободив от тягот ее. А заодно и вернуться в Москву.

— Вы были уверены, что она согласится?

— Почти нет. Ехала наудачу. Я решила, что взамен потребую отказа от наследства, это станет аргументом для нее. Не могла же я ей сказать, что все эти годы меня грызло раскаяние за то, что чуть не стала убийцей мужа? Что хочу загладить свою вину перед ним, пусть и таким способом… Я решила, что предложу в качестве компенсации свой дом в Калиновке, больше у меня ничего не было.

— Неравноценный обмен — московская квартира на дом в глуши, не находите?

— Ну, Калиновка не глушь, а квартира — обычная хрущевская «распашонка» в блочном доме. Кроме того, я не была уверена, что на счете Светличного есть деньги. Так и оказалось, копейки, все мои сбережения ушли на уход за ним. Да разве это важно? Я отдала Олегу долг, как бы высокопарно это ни звучало. Олег недолго мучился, скончался, я осталась одна. Я уже совсем забыла о Якунине, когда тот вдруг заявился ко мне, даже не позвонив предварительно.

— Когда он приехал?

— В феврале. Попросил приютить на время. А я уже знала, что сгорел мой дом, и сразу же поняла, чьих рук дело. Возможно, заказал ему поджог Солодовников, я знала, что тот безуспешно приставал к Милораде. Но исполнителем был Якунин. Дом поджег, а сам ко мне в Москву сбежал.

— Почему вы не сообщили в полицию о своих подозрениях?

— В какую полицию?! Солодовникову? И сколько бы я прожила после этого? Нет уж. Я виду не подала, что обо всем догадалась. И Миле ничего не сказала. Тем более, что у нее все сложилось удачно — всю ее семью сразу забрал к себе ее друг-начальник. С Михаилом мы жили как соседи, можно даже сказать, он снимал у меня комнату. Он покупал продукты, я готовила. Часто уезжал куда-то, но всегда предупреждал, когда вернется. Мы так договорились. Я устроилась на работу, мы почти с ним не виделись, обменивались эсэмэсками или писали записки по старинке. Двадцать первого в понедельник я была выходная, он пришел откуда-то злой, отказался от ужина и ушел к себе. Через полчаса вышел с дорожной сумкой. Он сказал мне, что едет в Калиновку и, если он не даст знать о себе через два дня, значит, с ним что-то случилось. И еще он произнес загадочную фразу: «Одна ты меня ни разу не предала. Даже кровный сын готов подставить. А может, и убить!» Я только и спросила, откуда сын взялся-то? Он ответил, что узнал о нем только недавно.