Книга Хорошо забытое старое, страница 84 – Евгения Черепанова

— А за беременность типа нет! – возмутился он и снова захохотал. – Мне даже болтать с тобой не велено, – доверительно сообщил он, чуть успокоившись.

— Я погляжу, ты слушаешься… Просто верный хозяйский пёс, – поддела я.

— Типа того, – нисколько не обиделся он. – Кто платит, красота, тот музыку и заказывает. Товарно-денежные отношения, мать их.

— Да не только товарно-денежные, – подхалимски проговорила я. – Ты, похоже, Лёнькина правая рука.

— Он сам себе и правая рука, и левая, – не согласился «цербер», – но, да, пригождаюсь. По мере сил.

— Дружили в детстве? Или вместе бандитничали? – догадалась я.

— Скажешь тоже! Бандитничали… Мало ли какие грехи по молодости.... Между прочим, сейчас все – честные бизнесмены.

— И ты бизнесмен? – подивилась я.

— А как же?

В это время Лёнькин джип вернулся на свое место и возмущенно посигналил.

— Ну всё, пойду люлей огребу, – усмехнулся Сергей Сергеич и вразвалочку зашагал к машине, – вон, кстати, бабка твоя идёт.

Чем так долго занималась «моя бабка» в своей квартире так и осталось загадкой, потому что одета она была по-прежнему в вытянутый линялый халат в бордовых разводах, волосы на голове было такими же сальными, а выпуклые глаза лучились злобой и недоверием.

— Ты меня спрашивала? – поинтересовалась женщина, хотя и без слов было ясно, что я. За то время пока мы с Серёгой болтали, во дворе ровным счетом ничего не изменилось, если не считать замершего на пятачке между качелью и мусорным баком автомобиля. Алкоголик также храпел на лавке, кошка по-прежнему вылизывала хвост. – Надо чё?

— Поговорить. Давайте присядем.

Она кивнула и, согнав с лавки перепуганного алкаша, опустила на неё свой зад, отчего скамейка протяжно скрипнула, но устояла. Мне места на ней уже не нашлось – пришлось разговаривать стоя.

— Я секретарь Голубева Рафаила Игнатьевича, печатаю его роман о педофиле и попутно дособирываю по нему кое-какую информацию, – бодро выдала я. – Вы с ним уже разговаривали, я знаю, но кое-что осталось невыясненным. Чтобы после издания книги не получилось расхождения по фактам, хотелось бы с вами поговорить. Извините за беспокойство…

— Дак это из-за дочечки моей! – тоном сельской плакальщицы перебила Краснобаева и завела. – Ой, горе, ой, горе горькое со мной приключилося… А это что за франт?! – тут же спросила она нормальным, чуть настороженным голосом, кивнув на иномарку, в которую сел Серёга.

— Не знаю, привязался какой-то, – слукавила я. – Поехали, говорит, кататься…

— А ты не ведись! – серьёзно предостерегла бабища, похлопала себя по необъятным бокам и извлекла очки. Несколько секунд пристально порассматривала через их стёкла машину и с сожалением резюмировала: – Не нашенские! Разъездились здесь, ишь чё. Вечно они наших девок снимают, обрюхатят их и в кусты. Да я и сама… Ох, что там говорить. Сами девки дуры, неча давать, коль нет кольца на пальце. А они – дуры сначала одно лето с ними резвыми да смелыми погуляют, а потом всю жисть сопли на кулак наматывают… Ментов что ли кликнуть? – неожиданно заключила она, забыв о том, что недавно недвусмысленно дала понять о своем нежелании с представителями власти общаться.

— Валентина Ивановна, да я и не собиралась никуда ехать с ним… – испугалась я неожиданного поворота событий.