Книга Хорошо забытое старое, страница 21 – Евгения Черепанова

— Не волнуйся, – криво усмехнулась я, вставая, – я виртуозно умею выбирать идиотов!

— Осторожнее, – негромко предупредил он, и взгляд его стал острым, колючим, – Терпение моё, на сегодня, уже закончено.

— И что ты сделаешь? – выкрикнула я в запале, краем сознания понимая, что играю с огнём. – Как и он, кинешься меня насиловать?

— Конечно, девочка моя, пару минут назад я успешно тебя насиловал, – голос его звучал глухо, почти спокойно, в глазах сквозила едва сдерживаемая ярость, – а ты усиленно сопротивлялась.

— Я не девочка, – уточнила я гробовым голосом, медленно отступая, – девочкой быть перестала в двенадцать лет, что тебе сегодня красочно живописали во всех подробностях.

— И ты, судя по всему, свято хранишь верность тому ублюдку, – ехидно заметил он, не торопясь прикуривая. В этих словах чувствовалась некая доля истины и оттого они ранили ещё больней.

— Идиот! – взвилась я, прибавила пару матерных выражений, повествующих о том, куда ему надо пойти, и, торопясь, словно кто-то пытался меня догнать, выбежала вон из квартиры. Он стоял, не пошевелившись.

Оказавшись на лестничной площадке и хлопнув дверью, я обнаружила, что стою на ней босая, в перекошенной, впопыхах застёгнутой блузке, без сумки, и, главное, лежащих в сумке ключей. Попасть домой не было никакой возможности, и, потоптавшись с минуту, я зарыдала от досады и злости и позвонила в его звонок.

— Уже соскучилась? – удивился он. – Заходи, будем мириться. – Взгляд его подобрел, он посторонился, пропуская меня к себе. – Не стоит так раскаиваться, – заметил он с улыбкой, поглядев на мои заплаканные глаза, – я тоже был не прав! Я, оттолкнув его, проскочила мимо, схватила сумку и, снова вернувшись на исходную, не церемонясь и рискуя потерять звание приличной девушки, выкрикнула в его адрес все нецензурные слова, которые только смогла вспомнить.

Он только посмеялся:

— Ну-ну. Заходи, когда поостынешь.

Проклиная его на чём свет стоит, я скрылась в своей квартире. Запал быстро прошёл, уступив место страху – обойдя всю квартиру, я повключала везде свет, потом решила, что так ещё хуже – уж теперь-то я точно как на ладони, и свет повыключала. В темноте стало совсем жутко. Мелькнула трусливая мысль, что можно вернуться к Лёньке, он предлагал, но я тут же её прогнала, как не выдерживающую никакой критики и пошла в душ – от меня всё ещё пахло его парфюмом. Стоя под напором воды, вспомнила, что во всех более-менее известных голливудских фильмах убийца обязательно нападает на своих жертв в душе, торопливо закончила водные процедуры, и, устав от беспорядочных метаний, приняла две таблетки снотворного, подумав на ходу, что снотворное и алкоголь – адская смесь, прихватила с собой молоток – для самообороны – и провалилась в тяжелый, беспокойный сон.

Проснулась я поздно, солнце уже вовсю сияло в зените. Люди в офисах засобирались на обед, когда я, стеная и охая, отдирала голову от подушки. Не знаю, что уж за французский коньяк был вчера у моего соседа, но похмелье с него было абсолютно русское, как с самой низкопробной самогонки.

Чувствуя себя Зоей Космодемьянской под присмотром злобных конвоиров, я запихнула себя в ледяной душ и героически сражаясь с собственным телом, простояла под ним минут десять. Вылезла оттуда, натянула джинсы, футболку, собрала волосы в высокий хвост, мрачно поглядев на себя в зеркало, добавила большие тёмные очки.