Книга Ягодный возраст, страница 46 – Виктория Вита

— Нет, пожалуйста, – перебила я её, – а простого телевизора и видеомагнитофона здесь нет?

— Конечно, есть, в библиотеке.

Поднимаясь на второй этаж, мы сначала услышали, а затем увидели «сладкую парочку», которой, судя по всему, в детской стало тесно. Иван, изображая коня, лихо гарцевал на четвереньках, издавая положенные в этой ситуации скакуну звуки, очень похожие на ржание. Вадим, сидя верхом и нещадно лупя ногами по бокам импровизированного иноходца, дико хохотал и что-то восторженно орал.

— Бедный Иван, он так долго не продержится, – прокомментировала я увиденное, как только весёлая компания скрылась из виду.

— Выдержит, – ответила Курочка, – он знал, на что шёл, его те ребята, которые везли Вадима, если можно так сказать, подготовили.

Так мило беседуя, мы подошли к массивной двустворчатой двери. Распахнув её, Мария Фёдоровна ввела меня в большой зал, вдоль стен которого, от пола до самого потолка, высились стеллажи с книгами, пол устилал пушистый ковёр, в небольшом камине горел огонь, напротив него расположились два уютных кресла. Возле одной из стен стояли телевизор с огромным экраном и полукруглый диван с креслами.

— Здесь есть фильмы на любой вкус, – она показала на рядом стоящий стеллаж.

— Спасибо, а можно попросить ещё чаю?

Она согласно кивнула головой и вышла.

Я не мучилась долго перед выбором: боевики, ужасы были безоговорочно отвергнуты (своих в жизни хватает). Увидев кассету с фильмом «Служебный роман», с радостью вцепилась в неё, как в родную. Не дожидаясь прихода Курочки и поставив фильм, я удобно устроилась в глубоком кресле.

Через несколько минут на телевизионном экране замелькали кадры вовсе незнакомого мне фильма. Это была явно любительская съёмка. Кто-то снимал молодую, очень красивую женщину и двух детишек, мальчика и девочку, примерно трёх и пяти лет. Они смеялись и были очень счастливы. Съёмки проходили на море, а затем в каком-то зоопарке, где малыши ели мороженое и, перепачкавшись, строили умильные рожицы. Потом вместо женщины появился мужчина. Я узнала его. Георгий! Только этот Георгий был лет на десять-пятнадцать моложе того, которого знала я, он целовал детей, таскал их на руках, дурачился и одновременно руководил тем, кто продолжал снимать; качество съёмки здесь действительно было хуже. Камера всё время пыталась уехать вниз или куда-то вбок, а они продолжали смеяться.

Я сидела в кресле, смотрела на чужую счастливую жизнь и каменела. Что я наделала? На что надеялась? Как могла сюда приехать? Зачем позволила себе расслабиться и поверить в чудо? У меня ничего не может быть, просто потому, что этого не может быть никогда. С этим давно надо было смириться. Надо срочно отсюда уезжать, пока мой ребёнок ещё в состоянии всё это забыть…

Неожиданный грохот бьющейся посуды, раздавшийся за моей спиной, вывел меня из ступора.

— Где вы это нашли? – раздался вдруг севший голос Марии Фёдоровны.

— В «Служебном романе», то есть в футляре, где должен был находиться фильм «Служебный роман», – сразу поправилась я и протянула ей пустую коробку.

Мария Фёдоровна меня не слышала и не видела, она, не отрывая глаз, смотрела на экран и плакала, плакала молча и страшно. Так плачут от очень большого горя. И только сейчас я поняла, что она значительно старше, чем мне показалось вначале: ей все шестьдесят и даже, может быть, больше. Умело наложенный макияж сейчас казался жуткой маской. Она достала из кармана домашнего платья мобильный телефон и быстро набрала номер.