Книга Ягодный возраст, страница 141 – Виктория Вита

У входа нас ждал бронированный «Хаммер». Сев на заднее сиденье, Ирка тут же начала нажимать на разные кнопочки и рычажки.

— Ир, тебе что, лавры Вадика спокойно жить не дают? – наконец, не выдержав, спросила я крёстную.

— При чём здесь Вадим? – снова зашептала Ирка. – Я бар ищу.

— Зачем? – удивилась я. – Ведь ещё утро…

— Я не собираюсь напиваться, – взвилась она, – я просто хочу пить, у меня в горле пересохло.

Вдруг что-то щёлкнуло, и перед нами открылся зеркальный бар, где, кроме спиртного, стояло несколько запотевших бутылок с минеральной водой.

— Ничего себе у них слух, – поразилась я.

Крёстная промолчала, судорожно глотая воду, предварительно налитую в стакан, и лишь бросала на меня выразительные взгляды.

Всю дорогу мы ехали молча, лишь иногда многозначительно переглядываясь.

Поликлиника встретила меня затхлым запахом болезней и регистратурной пылью. Охранники буквально растворились в фойе, став невидимыми. Одним словом – профи. Я с благодарностью отнеслась к пониманию моей просьбы не светиться на моей работе. Вместе с Иркой мы поднялись на второй этаж, где находился мой кабинет. Сегодня утром была моя смена, значит, надо быть готовой к любой встрече.

— Боже мой, Владислава Владиславовна, неужели это вы? – тут же за нашими спинами раздался хриплый прокуренный голос. – Вы сногсшибательно выглядите.

Оборачиваясь, я уже знала, что это Мария Казимировна, полька по рождению, кажется, ещё помнящая коронацию Николая II. Чудный человек и хороший врач, хотя и не признающий многих современных методов лечения.

Я не ошиблась. Мария Казимировна, с лицом, похожим на сушёное яблоко, радушно улыбалась мне всеми своими искусственными зубами.

— Неужели вы уже вышли из отпуска? И, Боже мой, как вы шикарно выглядите! – и, не давая никакой возможности мне заговорить, тут же стала выкладывать все новости. – Ох, Владислава Владиславовна, наш Семён Маркович наконец-то доигрался со своим «здоровым образом жизни». У него случился голодный обморок, и его в тяжёлом состоянии с крайней степенью истощения госпитализировали. Теперь его там кормят через зонд… Слушайте, а наша заведующая совсем свихнулась, видно, наступило сезонное обострение шизофрении.

— У неё шизофрения? – удивилась я.

— Ну, это документально не подтверждено, но признаки прогрессирующей энцефалопатии налицо… О, легка на помине! Что значит помянуть чёрта – и он, то есть она, тут как тут, – зло сказала Мария Казимировна. – Лучше пойду покурю, а то у меня от одного её вида появляется непреодолимое желание убить её и расчленить труп на мелкие кусочки.

— Мария Казимировна, вы бы пореже по телевизору всякий криминал смотрели, – мягко посоветовала я ей.

— Владислава Владиславовна, я просто не успела вам всё рассказать, а то вы бы ко мне присоединились. – И, не прощаясь, она быстро посеменила прочь.

— Ну, Ирка, держись, сейчас ты увидишь «нечто», – тихо прошептала я, разворачиваясь.

— Морду будем бить сразу или ты всё же сначала поздороваешься? – моментально собравшись, спросила Ирка.

— Надеюсь, до крайностей не дойдёт, – прыснула я от смеха.

Увиденное нами превзошло все наши ожидания.

Ярко-фиолетовые тени и неестественно длинные ресницы «украшали» впалые, горящие злобным блеском ненависти глаза. Узкие, крепко сжатые губы, покрытые ярко-алой помадой, делали рот похожим на кровавую щель. Землистого цвета лицо, как всегда, обрамляли крупные кудри, претендующие на цвет «натуральной блондинки».