Книга Ягодный возраст, страница 139 – Виктория Вита

— Пойдём вместе, я провожу или, лучше, поеду сейчас с тобой, – сказала Ирка, отнимая у меня одну из сумок.

— Слушай, а как же Сашка?

— Не маленький, – отрезала Ирка и, смягчившись, добавила: – Я ему позвоню и всё объясню.

— Спасибо тебе, что ты всегда рядом, – мой голос предательски задрожал. Вот ещё не хватало разреветься напоследок! – Пошли через чёрный ход. Дорогу я знаю, и меньше шансов столкнуться с му… с Георгием.

Открыв дверь, я остолбенела: напротив, прислонившись к стене, скрестив руки на груди, стоял Георгий и в упор смотрел мне в глаза. Затем его взгляд медленно заскользили вниз по моему лицу, одежде и остановились на сумке, ручки которой я сжимала так, что ногти впились в ладонь. Ни один мускул его окаменевшего лица не дрогнул. Ирка, удивлённая остановкой, выглянула из-за моего плеча, тихо охнув, уронила вторую сумку на пол, бочком протиснулась в дверной проём и незаметно исчезла.

— Давно стоишь? – спокойно спросила я.

— Прилично.

— Чего ждал?

— Когда уйдёт Ирка.

— Поможешь с сумками?

— Нет.

Я пожала плечами и наклонилась за упавшей сумкой.

— Останься, я очень боюсь за тебя, боюсь потерять тебя и… сдали нервы…

— Нам лучше пожить отдельно.

— Лада, всё будет так, как ты решишь, но прошу, после того, как всё закончится. Вадим ни в чём не виноват, и он не должен стать сиротой из-за произошедшего между нами инцидента.

— Хорошо, это разумно, – чуть помедлив и всё так же спокойно проговорила я.

Георгий взял сумки из моих рук и, увидев кровавые царапины от ногтей на моей ладони, не поднимая глаз, поднёс руку к своим губам и, обжигая её своим дыханием, поцеловал.

От одного его прикосновения боль обиды растворилась лёгким маревом, и время остановилось для нас двоих. Последнее, что мелькнуло в моей горячечной голове, это «куда делись мои принципы самостоятельной женщины». И потом была любовь, всё понимающая, всё прощающая и всё поглощающая…

Мы уснули под утро и, проспав всего пару часов, были свежи и полны сил.

— Гера, а обязательно было нам так рано вставать, ведь сейчас только девять утра.

— Да, любимая, и на то есть две причины, даже три. Первая: мы с Сашкой в десять должны выехать, чтобы решить кое-какие вопросы; вторая: ты едешь в поликлинику увольняться.

— Ну а третья? – спросила я, лениво потягиваясь в постели.

— А третья, – и муж коварно и одновременно интригующе улыбнулся, – я просил разбудить нас так рано, чтобы у меня была возможность ещё раз сказать, как я люблю тебя, и доказать всю необходимость твоего увольнения с работы.

— Ты со своими доказательствами останешься без завтрака, – мурлыкнула я, – и потом, ночь была достаточно убедительной.

— Тогда считай, что мне нужно самоутвердиться, – и он сделал весьма недвусмысленное телодвижение в мою сторону.

— Ты просто сексуальный маньяк какой-то! – взвизгнула я.

— Да? Вообще-то быть «мачо» мне нравилось больше, но сейчас я уже согласен и на маньяка.

И я это только приветствовала.

Я увидела Ирку, сидящую за завтраком, в гордом одиночестве.

— Крёстная, о вчерашнем ни слова, – выпалила я ей вместо приветствия.

— А я и не собираюсь, – с полным ртом ответила она. – Я была уверена, то кто-то из вас двоих окажется умнее, и я не ошиблась.

— Я понимаю, что это камень в мой огород.

— Ты, моя подруга, всё правильно понимаешь. Но ведь суть не в этом, главное, что вы вместе.