Книга Ягодный возраст, страница 131 – Виктория Вита

— Спасибо, «утешил»! Хоть теперь меня не будет мучить мысль, что на моей совести смерть этого Гиви, – выдала я. – И ещё вопрос: почему на фотографии у Гиви грудь голая и есть усы, а когда я его видела мёртвым, грудь была заросшая, как будто он был в свитере, и усов не было?

— Всё очень просто, дорогая, – усмехнулся Георгий. – Он хотел в Египте получить хороший загар и сделал эпиляцию, а на следующий день после того, как была сделана эта фотография, ещё и сбрил усы, которые больше решил не отращивать. «Барби» сказала, что так он себе казался моложе и красивее.

— Так, и с этим понятно, – кивнула я головой. – Ну а машина, которая пыталась меня сбить, похищение Вадима, происшествие с няней? Как они это объясняют?

— Они это никак не объясняют, – сразу став серьёзным, ответил Георгий, – они от этого полностью отказываются. И я им верю, поэтому и отправил вчера Вадима в Новгород и не разрешил тебя госпитализировать. В больнице сложнее организовать охрану, а я больше не могу себе позволить так тобой рисковать.

— Господи, так это ещё не закончилось? – простонала я.

— Успокойся, а то Семёна Наумовича удар хватит, если он тебя увидит в таком состоянии, или меня прибьёт прямо на твоих глазах, – и он, наклонившись, поцеловал меня, – а ты разве хочешь стать вдовой? Кроме того, мы с Сашкой уже кое-что накопали, но это ты узнаешь только после того, как поешь. – И Георгий показал глазами на входящую в бесшумно открывающуюся дверь горничную, тихо катящую перед собой уставленный приборами сервировочный столик.

Хорошо, с аппетитом, покушав и выпив пару бокалов замечательного сухого красного вина, я не только была не в силах выслушивать какие-либо ужасы о жизни питерского дна, но даже не смогла спросить, что это было – ужин или ещё обед. Почувствовав моё состояние, Георгий нежно поцеловал меня и приглушил свет. Я прикрыла глаза, с удовольствием погружаясь в пьянящий покой и слушая, как по окну барабанит всё тот же дождь. Последнее, что я ощутила, – как Георгий поправил мои подушки и одеяло.

Не знаю, сколько я спала, но, открыв глаза и сладко потянувшись под одеялом, первое, что я увидела, – это пустое кресло, а второе – спящего Георгия, кое-как примостившегося на самом краешке огромной кровати. Осторожно, чтобы не разбудить его, я встала и, несколько удивившись, что чувствую себя в вертикальном положении достаточно уверенно, медленно направилась в ванную. Включив воду, взяла один из флаконов с ароматической пенкой и старалась не смотреть на себя в зеркало, потому что край глаза всё же зафиксировал жалкое встрёпанное существо с зеленоватым цветом лица. Решив, что рассматривать себя сейчас выше моих сил, я гордо повернулась к огромному зеркалу спиной и направилась к быстро наполняющейся ванне. Вылив почти половину содержимого флакона, я с удовольствием смотрела, как над водой стали появляться и быстро увеличиваться в объёме кучевые облака пены. Сбросив рубашку, медленно и с большой осторожностью погрузилась в это блаженство.

— Тебе включить волны и музыку? – тихо спросил над моей головой мягкий голос Георгия.

— Да, и пусть пахнет морем, – не открывая глаз, попросила я.

Ванная комната заполнилась терпким морским запахом и неповторимым голосом Синатры.

— Гера, иди ко мне, – так же не открывая глаз, позвала я мужа.