Онлайн книга «ПсихирЪ»
|
Потом Берта все-таки вытащила его в Большой. Тяжело вздохнув, Владимир Михайлович встал из-за стола и сделал несколько шагов к окну. А за окном вьюжило. Жаль было разочаровывать жену, но пришлось сказаться больным, чтобы оставить скучную оперу и вернуться к работе. Последние пару часов он снова почувствовал себя молодым. Но все же возраст дает о себе знать, вот даже голова закружилась. «Что-то душно стало…» – Глашенька! – позвал Владимир Михайлович прислугу. – Прибавь свету, душечка! Внезапный озноб и резкая боль в животе. «Эх, бутерброды в Большом не хороши были». За дверью почудился шорох. – Берта! Ты вернулась? – позвал Владимир Михайлович, но шорохи не повторялись. Бехтерев пошатнулся и грузно осел на стул. «Темно-то как. И больно». День сегодня мрачный. И Берта с утра не в духе, надо было остаться в Большом. Но неоконченная работа звала, голова зудела мыслями, роилась фразами. И бутерброды эти не хороши… – Глаша! В щели под дверью мелькнул свет и погас. Мерещится или кто-то ходит? – Берта? «Я сказал или подумал? Как же нехорошо…» – Сережа? Ты? Профессор Сергей Благоволин, уступивший Владимиру Михайловичу квартиру на пару дней, собирался заночевать у любовницы, и Бехтерев не ждал его сегодня. Снова звук за дверью. Да что же это! – Берта! Глаша! – громко позвал Владимир Михайлович, живот пронзила острая боль, руки покрылись липким потом и сознание провалилось в черноту. Глава 1, в которой Петя совершает решительный поступок Петя осознал себя у метро «Краснопресненская» и посмотрел на часы. Оказалось, в размышлениях он уже больше часа шел пешком по набережным. Куда теперь? Домой? Или к Рите? Нет, надо подумать. И поговорить. Но не с Ритой и не с Шишкиным, пока нет. Петя набрал номер секретаря Бехтерева. — Светлана, привет! Я бы хотел сегодня встретиться с Иваном Петровичем. Удастся организовать? — Привет, Петр! Но сегодня понедельник. Ты же знаешь, это не твой день. «Вот уж точно, сегодня – не мой день», – мысленно усмехнулся Петя. — Но есть же какие-то исключения, когда клиенту очень надо? — Иван Петрович так не работает, извини, – голос Светы стал глуше. — Света, а ты можешь дать мне его телефон, я сам договорюсь? — Петя, – Света как будто смутилась, – я не могу, хочу помочь, но не могу. — Но почему? — Такое правило, Петя… Ничего не могу поделать. Петя нервно буркнул: «Спасибо» – и нажал отбой вызова. Итак, если у Бехтерева все дни расписаны, значит, нужно просто прийти к нему в кабинет. Петя чувствовал потребность поговорить. Он заставит психолога себя принять. Подождет в подъезде, если нужно. «Мне только спросить», – сыронизировал Петя и сам себе удивился, что все еще способен шутить. Сколько горечи было в его жизни, связанной с отцом, которого он никогда не видел, но о котором знал только одно: емкое «бросил». А оно вон как оказалось. Пете захотелось позвонить матери. Но готов ли он сейчас ей все рассказать? Когда-нибудь это нужно сделать. Но не сейчас. В подъезде дома, где расположен кабинет Бехтерева, было привычно темно. Петя подумал, что все же надо самому вкрутить лампочку. Он поднялся на третий этаж, постучал – никто не ответил. Петя нащупал ручку двери, нажал – дверь неожиданно легко открылась. Он наклонил голову, чтобы не стукнуться о дверной косяк, и осмотрелся. В кабинете было темно. Петя попытался нащупать выключатель – безуспешно. Но фонари с улицы и проезжающие автомобили освещали помещение достаточно, чтобы понять, что в кабинете никого нет. И ничего нет. В буквальном смысле ничего. Только два стула и пластиковый цветок на подоконнике. |