Онлайн книга «Пантеон оборотней»
|
Мадам Атталь повернулась к Рудневу, взгляд ей ярко-синих глаз был холоден. — Je n'ai jamais fait dont je n'ai pas pour moi d'utilisation(фр. Я никогда не делаю ничего, что не нужно лично мне), – ледяным тоном произнесла она. – La vie m'a appris ça (фр. Меня научила этому жизнь). Под конец фразы голос француженки едва заметно дрогнул, и, уловив это, Руднев внезапно почувствовал, что ему нестерпимо хочется обнять Шарлотту и защитить от всякой грозящей ей опасности, и утешить во всякой горести. Обнять мадам Атталь Дмитрий Николаевич не посмел, а лишь склонился к её руке и прикоснулся к тонким изящным пальцам губами. — Tu m'en veux Сharlie? (фр. Ты сердишься на меня, Шарли?) – мягко спросил он и добавил с дурашливой улыбкой. – Or, vous refusez de m'a appris à conduire? (фр. Теперь ты не станешь учить меня водить автомобиль?) Шарлотта прыснула. — Дмитрий! Ну, как на тебя можно сердиться! Ты… как же это говорится? … бобовый Арлекин. Руднев тоже рассмеялся. — Шут гороховый, – поправил он и осторожно уточнил. – Значит, мир? — Мир! – согласилась француженка. – Но теперь, в качестве извинения, тебе придётся нарисовать два моих портрета. Когда ты собираешься начать это делать? — Завтра, – не задумываясь, ответил Руднев. – Ты сможешь прийти ко мне прямо с утра? Часам к десяти, например. Мадам Атталь с очень серьёзным видом вынула из ридикюля записную книжку и пролистнула. — Так… – проговорила она. – Завтра с утра я должна встретиться с банкиром… Но это можно отложить… Хорошо, что сегодняшнее заседание Совета военно-промышленников не растянули на два дня… Терпеть не могу ваших российских собраний! Прости, Дмитрий, но вы русские не умеете решать вопросы быстро! Вам бы только растечься умом по стволу… — Мыслью по древу… — Да как угодно! Важно, что вы слишком любите говорить ни о чём… — Так ты сможешь завтра прийти ко мне? – перебил Руднев. Француженка захлопнула записную книжку и ответила с великодушной улыбкой: — Да. А как ты станешь меня рисовать, Дмитрий? Je veux savoir quel personnage je vas être. (фр. Я хочу знать, каким персонажем я буду?) Ты уже решил? Дмитрий Николаевич растерялся. Обычно образ для модели приходил ему в голову как-то сам собой, будто бы проступал откуда-то из глубины натуры того человека, которого он собирался писать. Чуткий к срытым в человеческой душе страстям, мечтаниям, достоинствам и слабостям, Руднев легко считывал их, соединял в поэтические образы и воплощал красками на холсте. Эти образы могли быть лиричны или воинственны, трогательны или суровы, чувственны или холодны, но всегда неизменно притягательно красивы и эмоционально насыщенны. Увидеть же такой однозначный образ в Шарлотте ему никак не удавалось. Едва он пытался заглянуть ей в душу, как его самого затягивало в водоворот собственных чувств и переживаний, таких ярких и сильных, что он отступал, боясь потерять себя в этом стремительном потоке. А Шарлотта так и оставалась для него непостижимой, многоликой, окутанной загадочным флёром, сотканным из гордой красоты, острого ума, неукротимой воли, смелой откровенности и циничной деловитости. И, как ни странно, он вовсе не стремился разгадать эту тайну, а просто принимал её всем сердцем, находя радость в близости к ней и видя счастье в призрачной возможности стать её защитником и хранителем. |