Книга Пантеон оборотней, страница 244 – Евгения Якушина

Выходя вслед за носилками, Алвис Екабсович произнёс, обращаясь к Рудневу и Белецкому:

— Больной пробудет под моим надзором не менее пяти дней. Но и не более, господа!

Как только жандармские ушли, унеся арестованного Анатолия Витальевича, контора взорвалась возмущенными криками и крепкой бранью в адрес «голубых мундиров». Кошко сперва не пресекал крамольных речей, давая людям выговориться и тем снизить градус их праведного гнева, но, когда буря пошла на спад, вдруг резко свистнул и повелительным взмахом руки заставил сыскарей замолчать.

— Что разгалделись, как бабы на базаре? – рявкнул он. – А ну, разошлись и к службе! Кого увижу без дела или услышу, что лясы точите, определю в постовые! Всё ясно?! Исполнять!

Сыщики подчинились, гудение тревожных голосов постепенно смолкло, и люди вернулись к своим прерванным занятиям.

Убедившись в том, что порядок восстановлен, Аркадий Францевич втолкнул Руднева и Белецкого в кабинет своего помощника.

Нерон, к тому моменту уже прекративший сносить дверь с петель, поднялся с лежавшей у стола старой шинели и радостно кинулся навстречу вошедшим, но, не увидев среди них своего покровителя и почуяв чутким собачьим сердцем случившуюся с его человеком беду, жалостливо заскулил и с грустным видом вернулся на свою подстилку.

— Что за бумаги? Где они? – спросил Кошко без лишних предисловий.

Белецкий достал спрятанные в чемодане шнифера контракты и отдал статскому советнику, а Руднев рассказал всё как есть о предприятии Терентьева.

— Толстой, видимо, следил не только за нами, но и за Анатолием Витальевичем, – высказал он в конце свои предположения о случившемся. – Думаю, жандармские с самого начала вели Пантелея-Хорька. Позволили ему совершить взлом, привезти документы в Москву и передать Терентьеву, а дальше взяли взломщика в оборот и вытрясли из него признание.

— Такого и трясти не надо, – возразил Кошко. – Недаром имеет кличку «Хорёк»!.. Нашёл Анатолий Витальевич с кем связаться!.. Ладно! Что уж теперь… Хорошо, что документы здесь, в конторе. В квартире Терентьева уже наверняка обыск учинили.

— Вы уничтожите бумаги? – спросил Белецкий.

Вместо ответа, Аркадий Францевич поднял трубку телефона и назвал питерский номер.

— Мое почтение, Владимир Гаврилович^[83]! – проговорил он через некоторое время. – Это Кошко… Какая обстановка в столице? Как сам?.. Ну и слава Богу!.. Слушай, Вадя, один наш подшефный вроде как к вам на гастроли ездил. Шнифер Пантелей-Хорёк… Да-да! Тот самый. Коганов… Скажи-ка мне, что там по вашим сводкам за последние пару дней из его репертуара значится… Та-ак… Ага… Да… Это всё?.. Ну, спасибо тебе, дорогой!.. Конечно, сообщу!.. Целуй от меня ручки Вере Константиновне^[84]!.. Даю отбой.

Кошко повесил трубку и побарабанил пальцами по столу.

— Взлом министерского архива прошёл по сводкам, – сказал он терпеливо выжидающим Рудневу и Белецкому. – Значит, чтобы расстроить обвинение в похищении бумаг, их нужно не уничтожать, а вернуть на место.

— Мы готовы отвезти бумаги в Питер, – тут же вызвался Руднев. – Нам в любом случае туда попасть нужно, потому как разгадка нашего дела должна быть там – в Лисьем Замке. Но, если Толстой у нас на хвосте, нам до столицы не доехать и бумаг не сохранить.

— О ротмистре не беспокойтесь, – заверил Аркадий Францевич. – Я организую вам спецвагон. На вокзал поедете прямо отсюда. Позвоните домой, велите собрать для вас вещи, я пошлю за ними. Самим вам выходить из конторы нельзя. За её дверями мне вас от Толстого не уберечь. В Питере вас встретят и заберут документы те, кто смогут вернуть их в архив.