Книга Пантеон оборотней, страница 234 – Евгения Якушина

— Так что у тебя за дела со Шлау? – нажал коллежский советник.

— С ним меня также связывает букинистическая тема, – уклонился от прямого ответа глава немецкого клуба.

Терентьев нахмурился.

— Не испытывай моего терпения, Киршнер! Мне и так уж опротивело с тобой разговоры разговаривать! Излагай давай во всех подробностях!

— Профессор тоже интересовался книгами про Ютенштайна, – неохотно ответил Киршнер и под суровым взглядом коллежского советника продолжил. – Он не только был готов скупать их, так сказать, на свободном рынке, но даже предлагал мне баснословные деньги за похищение всей коллекции у первоначального заказчика.

— Он знал, кто был этим первоначальным заказчиком? – вставил вопрос Руднев.

Киршнер задумался, а потом ответил неуверенно.

— Чёрт его поймёт! Когда я сказал ему про университетскую библиотеку, он не то чтобы удивился, но эти сведения были для него новостью, после которой он ещё больше стал наседать на меня со своим предложением о краже книг.

— И что ж ты не согласился? – усмехнулся Терентьев.

— Я не организовываю краж казённого имущества! – возмутился король барыг и пояснил. – За такое по нынешнем временам повесить могут.

— Предусмотрительно! – похвалил сыщик, продолжая расспросы. – Так ты продал Шлау книги?

Киршнер снова запнулся.

— Отвечай! – цыкнул на него помощник начальника московской сыскной полиции.

— Это сложный вопрос, ваше высокоблагородие, – замялся глава немецкого клуба. – Продать-то я продал, аж целых три, но…

— Но? – нетерпеливо спросил Анатолий Витальевич и красноречиво взглянул на топчущихся без дела полицейских.

— Но я продал подделки. Видите ли, когда начался этот ажиотаж с Ютенштайном, я решил заказать у одного хорошего мастера несколько копий. Книжки скупали чёсом. Я и подумал, что смогу под шумок подсунуть липу. Хранитель университетской библиотеки, конечно, слишком серьёзный эксперт, чтобы повестись на подделку, а вот Шлау не так сведущ…

— У вас ещё подделки остались? – перебил Киршнера Дмитрий Николаевич.

Хозяин дома вынул из тайника в секретере три книги.

— У меня было по две копии с трёх изданий, пояснил он, – отдавая книги Рудневу.

— Нам нужны имя и адрес мастера, который сделал их для вас, – потребовал тот.

Киршнер написал требуемое на листке бумаги и тоже передал Рудневу.

— Надеюсь, вы не станете упоминать меня, когда начнёте задавать вопросы этому талантливому человеку, – высказался он, а после неожиданно спросил у Терентьева. – Скажите, ваше высокоблагородие, вы интересуетесь профессором Шлау с перспективой его ареста?

Коллежский советник удивился такому повороту.

— А тебе что за дело? Или боишься, что он тебе за фальшивые книги счёт предъявит?

— Кабы я счётов от всяких дядей сараев (жарг. простаков, дураков) боялся, держал бы бакалейную лавку, – презрительно фыркнул король контрабандистов.

Выказанное гером Киршнером высокомерие взбесило сыскных агентов, у которых и без того чесались руки как следует прижать зарвавшегося барыгу.

— Анатолий Витальевич, дозвольте нам закончить обыск! – взмолился один из них. – А то, что этот блатокай (жарг. скупщик краденного) выделывается и кота за причиндалы тянет!

Хозяин дома заволновался.

— Ваше высокоблагородие, я готов вам помочь с поимкой Шлау, но со своей стороны рассчитываю на ваше понимание…