Книга Пантеон оборотней, страница 190 – Евгения Якушина

Апофеозом его манифеста стало объявление об учреждении им и группой его единомышленников частной премии за лучшие идеи «активно-практического патриотизма», а именно, изобретения и новации в любых научно-прикладных областях, которые можно было бы реализовать с целью укрепления военной мощи или промышленного потенциала России.

В группу учредителей помимо самого Курта Адлеровича входили ещё четверо. Финансовую сторону дела обеспечивали коннозаводчик и владелец текстильных мануфактур, которые впоследствии упоминалась как члены Капитула. Научный аспект наравне с Вер-Вольфом поддерживал профессор Шлау, а организационная рутина легла на плечи барона фон Клебека, который каким-то невероятным образом в то самое время затесался в попечительский совет Санкт-Петербургского университета.

Казалось бы, на этом интерес к историко-философскому кружку, который, правда, по-прежнему время от времени собирался в Лисьем замке на свои научные игрища, у охранки должен был постепенно угаснуть, но внезапно от продолжавшего присматривать за вер-вольфовцами Рогдая стали приходить тревожные сообщения.

Объявленная Вер-Вольфом премия привлекла внимание как откровенных авантюристов, охочих до её немалой денежной составляющей, так и идейных новаторов и изобретателей всех мастей. Последние, якобы, буквально завалили оценочную комиссию всевозможными проектами, многие из которых и впрямь имели серьёзную техническую и научную ценность, и вызывали неподдельный интерес со стороны вражеских разведок при всяком отсутствии должной защиты со стороны России.

Рогдай впрямую говорил, что бесконтрольная инициатива университетских патриотов может привести к утечке из России светлых и прорывных идей, добраться до которых в университетских стенах для немцев и австрияков не представляет никакого труда.

После нескольких подобных отчётов Рогдая его набат оказался услышанным, и соответствующие службы уже были готовы вмешаться в благое дело, дабы установить над ним требуемый надзор, но тут агент сообщил, что выявил факт государственной измены аж в самом Адмиралтействе.

По переданным Рогдаем сведениям на соискание премии было подано некое инженерное изобретение, связанное с совершенствованием бортовых орудий и для оценки которого были привлечены офицеры из Корпуса морской артиллерии. Отосланные в артиллерийский департамент чертежи и расчёты обратно не вернулись, а сам изобретатель через канал, которым пользовались эсеровские боевики, был переправлен в Германию.

Министерство внутренних дел и военные, сбивая друг друга с ног, кинулись ловить виноватого и, покуда они толкались локтями, Рогдай отчитался о ещё нескольких схожих случаях, но с предателями в других ведомствах.

Охота на ведьм по министерским кабинетам не дала никаких результатов. Хотя все до единого отчёта Рогдая находили фактические подтверждения, ни единого доказательства совершённых государственных преступлений в отношении каких-либо официальных лиц выявить не удалось. Спецслужбы метались словно легавые псы, угодившие носом в горчичный порошок, и теперь не чующие зверя, но до истерики взбудораженные звуком охотничьего рожка, в качестве которого выступали рапорты Рогдая.

Наконец, кому-то пришло в голову, что единственным разумным объяснением такой сноровистости предателей может быть лишь общность руководства всеми этими преступлениями, которое вероятнее всего могло происходить от кого-то из организаторов премии. К тому времени круг таковых значительно расширился, приходя в частичное соответствие возникшему позже списку членов Капитула. В частности, он пополнился экспертной комиссией чиновников из артиллерийского управления военного министерства, министерства путей сообщений и министерства земледелия. Кроме того, один из крупных коммерческих банков внёс свой индивидуальный вклад в фонд премии, назначив от себя стипендию, и потому к оценочной комиссии присоединился сам управляющий этого банка.