Онлайн книга «Пантеон оборотней»
|
На следующее утро, когда Руднев явился к нему в кабинет, потирая затёкшую от спанья на жестком диване поясницу и сетуя на напрасно потерянное время, Белецкий отчитался. — В романе шесть частей, и в каждой есть восьмая глава. Я прочёл их все по нескольку раз и на французском, и в переводе господина Строева[66], но, хоть убейте, так и не понял, что хотел вам сказать Павел Сергеевич. Дмитрий Николаевич забрал из рук друга книгу – это была французская версия романа – и открыл на первой из шести закладок. — «En traversant l’antichambre, le commissaire de police fit un signe à deux gendarmes…[67]» – по памяти процитировал Белецкий. – Может, князь намекал на то, что нам нужно обратиться к полицейским делам? Или найти какого-то конкретного арестованного или заключённого? Это перекликается с Капитулом, но… Белецкий осёкся, наблюдая, как Дмитрий Николаевич торопливо перелистывает на оглавление, а после захлопывает книгу. — Вы что, уже всё поняли? Прям по первым строчкам? Даже не дочитав? — Понял! – подтвердил Руднев. – Читать было совсем необязательно. Послание заключено в заголовке восьмой главы первой части! — «Le château d’If», – Белецкий произнёс название главы по-французски и тут же перевёл. – «Замок Иф». Но при чём тут тюрьма на далёком Марсельском острове? — Пашка имел в виду не Марсель, – отозвался Руднев. – Он про другой замок Иф говорил, про тот, что подле Новоспасского монастыря близь Милюкова. Неужто не помнишь? Там развалины старой колокольни были, а мы с Вяземским в них лазили. — Как же не помнить, когда вас обоих в подвале этой колокольни чуть не завалило! – несмотря на давность воспоминания Белецкого передёрнуло. – Вам битым камнем ногу рассекло, а Павел Сергеевич и вовсе руку сломал… Но почему «замок Иф»? — Как раз из-за подвала мы эти развалины так и прозвали, – объяснил Дмитрий Николаевич и спросил. – Ты, когда последний раз в Милюково был, не обратил внимание, стоит ли ещё колокольня? — Стоит, – подтвердил Белецкий. – Только от неё лишь половина первого яруса осталась. Белецкому случалось ездить в Милюково раз в полгода, чтобы инспектировать детский приют, организованный в Рудневской усадьбе. Заведение это находилось в управлении уже упомянутого Новоспасского монастыря и существовало на деньги Руднева. Дмитрий Николаевич основал приют в память о матери и сестре, погибших при пожаре, в котором он и сам чуть не погиб вместе с Белецким. — Вы думаете, что подсказку нужно искать в подвале колокольни? – с сомнением спросил Белецкий. — Уверен! У нас с Пашкой там тайник был. Лучшего места, чтобы схоронить секрет, Вяземскому было не найти. Его знаю только я, и искать там никому в голову не придёт. Белецкий потянулся за железнодорожным расписанием, но Руднев сделал протестующий жест. — После! Что бы мы там ни нашли, Пашу это уже не воскресит. Сейчас первейший вопрос, как Шарлотту спасти. Поедем к Терентьеву! Теперь наступила очередь протестовать Белецкому. — Нет, Дмитрий Николаевич! Не поедем! Анатолий Витальевич велел ждать, покуда он сам нам что-нибудь не сообщит! Наберитесь терпения! Но терпение Рудневу давалось с превеликим трудом. Накануне, когда напряжение и волнение измотали его до предела, и Дмитрий Николаевич не имел ни идей, ни сил, он всецело положился на старого друга, которому безоговорочно доверял. К тому же он свято верил в выдающиеся способности сыщика придумывать смелые и хитроумные комбинации и находить надёжных помощников как среди высоких чиновников, так и среди самого сомнительного отребья. Но теперь он имел возможность к действию – хотя по-прежнему непонятно к какому – и вынужденное и томительное ожидание выкручивало ему душу. Он то впадал в ступор и застывал, глядя перед собой пустым взглядом, не отзываясь на разговор и не замечая ничего вокруг, то в исступлении метался по дому, словно запертый в клетке зверь, и огрызался на любое обращённое к нему слово. |