Книга Пантеон оборотней, страница 176 – Евгения Якушина

Заметив, как недобро загорелись глаза у Терентьева, Пётр Романович предостерегающе поднял руку.

— Я не стану помогать вам, Анатолий Витальевич, ловить их за руку! Вы же в своём деле тоже осведомителей прикармливаете и прекрасно понимаете, что лучше иметь десяток контролируемых преступников, чем одного, но сокрытого от вашего бдительного ока. И без того вы, господа, всю нашу схему с Уваровым и Мизинцем поломали! Я, конечно, не в праве выставлять вам претензии, поскольку вы свою службу несли, но что есть, то есть! Впрочем, вернёмся к Киршнеру. Я рассказал о его помощи шпионам лишь за тем, чтобы объяснить вам, что нас с ним связывает. Шлау тоже знал, что я якшаюсь с этой братией и однажды обратился ко мне со странной просьбой. Ему зачем-то потребовались букинистические раритеты с упоминанием средневекового чернокнижника Клауса Ютенштайна, и он попросил меня свести его с Киршнером. Я просьбу уважил и доложил о причуде резидента Вяземскому.

В это время в газетах как раз разгорелся этот нелепый скандал с заговором Вер-Вольфа. Думаю, Павла Сергеевича заинтересовало то, что Ютенштайн – старый приятель главы заговорщиков – взялся вдруг искать книги, имеющие отношение не то к однофамильцу, не то к дальнему предку одного из членов мистического Капитула. Думаю, он что-то раскопал и что-то настолько скверное, что не решился довериться никому, кроме вас, Дмитрий Николаевич. При этом Вяземский опасался, что его могут убить, поэтому накануне вашей с ним встречи он попросил меня в случае, если с ним что-то случится, передать вам послание от него и назвал в качестве пароля имена пирата и паладина.

Я намеревался выполнить эту просьбу незамедлительно, как только узнал о гибели Павла Сергеевича, но никак не мог улучить возможность пересечься с вами без свидетелей. К тому же ваша активность, господа, вынудила меня неусыпно следить за Шлау, Уваровым и Атталь. Теперь же я выполняю возложенную на меня миссию.

Разведчик втянул сигарный дым, выдохнул его кольцом и, чётко выговаривая каждое слово, произнёс:

— Павел Сергеевич, велел передать вам дословно: «Граф Монте-Кристо. Восьмая глава». Вам что-то это говорит?

Руднев растеряно пожал плечами.

— Честно говоря, пока нет, – признался он. – Но, возможно, если я перечитаю эту главу, то догадаюсь. А ещё нам очень поможет, если вы, Пётр Романович, согласитесь прояснить для нас несколько моментов. Расскажите, что произошло с Уваровым? Где сейчас Шлау? Кто такой Ванька Бешеный, которого мы нашли с простреленной головой? Почему Киршнер и компания пытались убить Белецкого, и что там делали вы со Шлау? Кто и зачем стреляет серебряными пулями? Что вас связывает с Остроградским?

Багратион удивлённо поднял брови.

— Я ожидал от вас вопросов, Дмитрий Николаевич, но некоторые из них ставят меня в тупик, – заявил он и неторопливо прикурил новую сигару. – Для начала, я понятия не имею, о каких таких серебряных пулях вы говорите. Объясните, сделайте милость! Так сказать, сведения в обмен на сведения.

Руднев в общих чертах рассказал о происшествиях в «Национале» и Разумовском клубе, а также о печальной судьбе Рихтера-Судейкина.

Пётр Романович выслушал и задумался.

— Смею предположить, что это какая-то частная история, – сказал он наконец. – Любая коронная служба, решись она изобразить тайных мстителей, на такие изыски, как серебряные пули, средств бы пожалела. Прижимиста нынче государственная казна, сами знаете. Так что, господа, мой вам совет: ищите одержимого при деньгах или одержимых… – закончив на этом разговор о серебряных пулях, разведчик перешёл к другому вопросу. – Вы спрашивали про Остроградского. А позвольте полюбопытствовать, Дмитрий Николаевич, почему вас интересует именно он? Как служащему при германском посольстве мне случалось пересекаться со многими чиновниками российского министерства иностранных дел.