Книга Пантеон оборотней, страница 130 – Евгения Якушина

Статский советник ещё с полминуты буравил строптивого подчинённого недобрым взглядом, а потом тоже смягчился и усмехнулся:

— И то верно, Анатолий Витальевич, собаки с волками уж больно похожи и мордой, и статью. В нынешние темные времена и не сразу разберешь, где кто. Вы уж, господа, смотрите, след не спутайте!

Кошко снова поворотился уходить, но опять остановился.

— Да, забыл совсем! – сказал он уже в своей обычной деловитой манере. – Личность одного из тех супчиков, с которыми вы, Дмитрий Николаевич, в «Национале» перестреливались, предположительно удалось установить. Архивариус при окружной военной канцелярии узнал его по портрету. Этот нынче бумажный червь без одной ноги в прошлом был лихим малым – отставной младший унтер из пластунов^[45]. Всю японскую кампанию прошёл, там же и увечье получил. В общем, по его словам, изобразили вы, Дмитрий Николаевич, аккурат его сослуживца из соседней роты. Думается мне, что и второй тоже из бывших пластунов, потому и ловок так был. Так что будьте осторожны, господа. Честь имею!

Аркадий Францевич ушёл, оставив друзей продумывать тактику предстоящей операции.

Организовать слежку за Уваровым и Миндинховым было делом хоть и непростым, но в реализации понятным и взятым Терентьевым в свои руки. Оставался открытым вопрос, каким образом подсунуть интенданту фальшивый документ. Решение предложил также Анатолий Витальевич, но оно встретило принципиальные возражения как со стороны Руднева, так и со стороны Белецкого, хотя каждый из них основывался на своих собственных соображениях, в корне противоречащих друг другу.

Терентьев высказал идею воспользоваться историей с портфелем Уварова, похищенным мадам Атталь:

— Пусть француженка, как и предлагала, сама вернёт портфель полковнику, а мы подсунем в него несколько лишних документов, в том числе и фальшивку Граббе. Он станет проверять бумаги и наткнётся на нашу наживку.

— Такая подтасовка будет очевидной, – возразил Белецкий. – Он же поймет, что документы не сами собой среди бумаг возникли. Его это насторожит!

— И хорошо, что насторожит! Вспомните, господа, что этот ракалия (устар. мерзавец) предпринял, когда записку Граббе нашёл. Он по жадности своей отнюдь не затаился и не ретировался, а сунулся в капкан.

— Ну, не сразу он туда сунулся… – продолжал возражать коллежскому советнику Белецкий. – Да и меня не то волнует, что Уваров суетиться не начнёт. Думаю, ещё как начнёт, ваша правда, Анатолий Витальевич… Меня куда больше тревожит француженка. А если бумаги найдёт она?

— Это каким же образом? – удивился Терентьев. – Она и те, что первоначально в портфеле были, не могла без помощи Дмитрия Николаевича разобрать! Да и повода по второму кругу в документах копаться у неё не будет.

— А я вот не уверен! – упирался Белецкий. – Мне вся эта история с портфелем кажется исключительно подозрительной! И сама Атталь личность тёмная. По всему выходит, что она та ещё авантюристка и, возможно, ведёт какую-то свою игру. Может, она гамбит с портфелем неспроста перед Дмитрием Николаевичем разыграла!..

— Белецкий, уймись! – оборвал друга Руднев. – Шарлотта, конечно, себе на уме и не скрывает этого. Ради своей коммерции она на многое пойти готова, в том числе и на деяния противозаконные. Но она и впрямь не могла сама с бумагами интенданта разобраться и пошла со мной на сделку, чтобы получить интересующие её сведения в обмен на те, что окажутся полезными для меня.