Книга Портрет, страница 57 – Анастасия Сонина

Дэвид на секунду задумался.

— Если бы во мне за это время сохранилась хоть капля рассудка… то, да, и не только поцеловать…

— Так, стоп, об этом мы говорить не будем! – я протестующе машу рукой в воздухе. – Мне кажется, что он сделал это только потому что я напомнила ему Елену.

— Ты же сама сказала, что он признался, что никогда не любил её, – протестует Дэвид.

— Да, – я приподнимаюсь, опираясь на руки. – Но мне все же кажется, что он старался дать ей возможность начать новую жизнь, осознавая, что любовь к нему погубит её… Господи, да почему все так запутано?

Я вопрошающе смотрю на Дэвида, а он лишь понимающе улыбается и кивает.

— Есть только один вариант узнать, что на самом деле произошло тогда.

Знаю, что он имеет ввиду. Я хотела как можно дольше откладывать эту неловкую встречу, но алкоголь в крови придает мне смелости.

— Отвезешь меня в поместье?

— Разумеется.

* * *

Мы не спеша собираем наш импровизированный пикник, после чего садимся в машину. Дорога до поместья занимает полчаса, по пути мы слушаем французский шансон, каждый погружен в свои мысли. Уже у дома я благодарю Дэвида за всё и мы договариваемся, что завтра он придет ко мне в галерею, чтобы обсудить дальнейшие действия. Мне нужна помощь каждого, кто в курсе проклятия. Я не готова просто так сдаться.

Забегаю в комнату и снимаю мокрую одежду. Надеваю широкие домашние штаны и простую белую футболку. Волосы оставляю немного влажными и распущенными – не хочется как-то прихорашиваться. От нервозности, которую я испытываю, весь алкоголь из моей крови улетучивается. Разговор с Дэниэлем важен для дальнейшего развития событий, но проблема лежит глубже, чем наши с ним личные взаимоотношения. Я не психолог, но нетрудно догадаться, что он не очень то хочет жить. Мне нужно постараться убедить его, что ещё есть надежда на спасение, которое не приведет к его гибели. Захожу в галерею и дотрагиваюсь до портрета.

К сожалению, я оказываюсь абсолютно не готова к картине, которая открывается передо мной. Кабинет едва ли напоминает тот, в который я перемещалась раньше. Письменный стол перевернут, а все его содержимое вывалено из ящиков. Обивка дивана разодрана, стул сломан в щепки, зеркало над комодом разбито. По всему кабинету разбросаны разорванные книги, карниз болтается на одной петле, а по паркету тянется жуткое кровавое пятно, уходящее прямо в коридор.

— Дэниэль, – севшим от страха голосом зову я, но ответом мне служит лишь звенящая тишина. Комок подкатывает к горлу, вызывая приступ тошноты.

Я пошатываясь бреду к двери, боясь увидеть то, что за ней скрыто. Страх накрывает меня с головой, и только один вопрос крутится в моем сознании: "Что же ты наделал?"

–Дэниэль, – вновь зову я, умом понимая, что вряд ли услышу ответ, но в душе не оставляя надежды на лучшее.

Коридор оказывается пустым, от него веет неестественным холодом, который тут же пробирает меня до дрожи. Во рту ощущается привкус горечи при виде темных пятен крови, оставленных на паркете. Они простираются до самой лестницы и сопровождаются алыми отпечатками пальцев на светло-зеленых обоях, создавая впечатление, что здесь поработал какой-нибудь художник абстракционист.