Книга Письмо Далай-ламы, страница 15 – Екатерина Чудинова

Мухин, подошедший вместе с Литвиновым, изредка бросал взгляды на Карелина, словно надеясь уловить его реакцию, но тут же отворачивался, пытаясь выглядеть невозмутимым. Когда Карелин посмотрел на него, Мухин, стараясь держать себя в руках, кивнул, но как-то неуклюже и слишком резко.

— Аглая Тимофеевна, прошу вас, подойдите к нам, – обратился Литвинов к девушке, сидящей в углу за книгой. – Знакомьтесь, господа, это племянница нашего генерал-губернатора Ивана Петровича Моллериуса. Приехала учиться в Кяхту. Да, не удивляйтесь, князь. Наш город славится как центр образования, ведь здесь в него много вкладывают со времен Бестужевых.

Девушка, отложив книгу, поднялась, поправила складки юбки, которые, несмотря на все ее усилия, упрямо сминались. Ее пальцы пробежались по кружевному воротнику, оттягивая его, словно тот душил ее.

— Удивительно, как можно было придумать такое чудо моды, – пробормотала она себе под нос, поправляя пояс, слишком туго стягивавший талию.

Рукава-фонарики, изначально выглядевшие роскошно, теперь тоже казались сковывающими каждое движение. Она встряхнула юбку, будто надеясь, что удастся стряхнуть объемную драпировку платья. После нескольких попыток не сдержалась и засмеялась, но в ее глазах промелькнула искренняя тоска по свободе движений, которой лишал этот шедевр женской моды.

Аглая окинула взглядом лица гонщиков, опустила глаза и сделала небольшой поклон, коснувшись пола краем юбки. Строгость правил этикета утомляла ее, потому она весьма скучно приветствовала иностранных гостей, хотя князь восхитился ее знанием итальянского языка (впрочем, весьма посредственным, поддержать дальнейшую беседу с ним Аглая уже не смогла). Выждав немного и поблагодарив за внимание, она отошла и остановила свой взгляд на Карелине. Высокий, светловолосый, с прямой осанкой и широкими плечами, он держался спокойно и немного скованно, словно не привык быть в центре внимания. Он выделялся не только своей молодостью, но и суровым, чересчур сосредоточенным видом, выразительным взглядом зеленых глаз, который проникал в душу собеседника, вытаскивая из него все секреты. Девушку укололо то, что он воспринял ее лишь как часть общего фона, а не как даму, достойную его внимания.

— Карелин, да? Давно не видела новых лиц здесь, в Кяхте, – произнесла она с легкой улыбкой, пожимая ему руку, но сразу заметила, что ее обаяние, кажется, на него не подействовало.

«Интересный экземпляр», – мрачно подумала Аглая. Она была той самой «красавицей Кяхты». Ее волосы, гладко уложенные и завитые у концов, блестели в мягком свете, подчеркивая идеальный пробор и строгую аккуратность прически. Только глаза, по ее мнению, были недостаточно хороши – не голубые, не карие, а просто серые. Она тихонько вздохнула. О ней говорили все с самого ее приезда, и Аглая успела привыкнуть, что мужчины не могут отвести от нее глаз. А этот словно не замечал ее. За свои двадцать три года Аглая уже успела составить мнение о жандармах, но Карелин не соответствовал стереотипу: «Серьезен, наверняка небогат… и за юбками не волочится», – с легким разочарованием отметила она. В ее глазах он стал типичным статистом – строгий, серьезный и немного замкнутый.

— Нас направили из Иркутска с проверкой, – машинально ответил Матвей, обмениваясь коротким взглядом с Сенеко, который тоже пришел приветствовать итальянцев.