Книга Письмо Далай-ламы, страница 116 – Екатерина Чудинова

Карелин молчал, его взгляд был прикован к Аглае. Она замерла, как марионетка в руках кукловода. Ее лицо оставалось удивительно спокойным, лишь дрожащие губы выдавали страх.

И вдруг их глаза встретились. В этом взгляде был не только страх, но и что-то еще. Что-то глубоко человеческое, неподвластное ни обстоятельствам, ни угрозам. Решимость? Карелин не мог понять до конца.

— Отвечайте вы, – резко произнес Солье, подтолкнув Аглаю.

Та вздрогнула, но голос ее, хотя и дрожал, прозвучал неожиданно четко:

— У меня есть сестра. Елизавета.

Солье поднял брови, а Карелин замер. Девушка продолжила, словно боялась, что если остановится, то уже не сможет заговорить снова:

— Она должна была выйти замуж, но… она не хотела. Мы поменялись местами. Я уехала вместо нее в Кяхту, куда ее отправили родители. А она сбежала с женихом в Петербург под моим именем. Но долго скрывать все не удалось. Я осталась в Кяхте. Потом уехала с Бушмаковым в Верхнеудинск. Остальное вы знаете.

Солье, услышав это признание, на мгновение потерял свой жесткий тон.

— Вот как…

— Марфа Дмитриевна, – тихо добавила Аглая, – моя двоюродная тетя. Она приехала, чтобы забрать меня домой. Она знает все и считает, что это позор для нашей семьи. А я не хотела. Поэтому спряталась здесь, чтобы утром уехать с князем дальше.

Солье усмехнулся, ослабив хватку.

— Очень трогательно. Но что дальше? Устроим воссоединение семьи – или вы все-таки продолжите стоять на моем пути? – Он вновь напрягся, внимательно наблюдая за Карелиным. – Уберите револьвер, Матвей Сергеевич, иначе она умрет.

Карелин крепко сжал уже почти опущенный револьвер. Аглая начала дрожать, едва сдерживая слезы, и взглядом молила о пощаде. Матвей тяжело вздохнул и отбросил оружие в сторону.

— Вот так, – усмехнулся Солье, его голос снова стал уверенным. – Я недооценил тебя, щенок. Мадемуазель, возьмите веревку. Свяжите его, – приказал он, не допуская возражений.

Аглая осторожно наклонилась, подняв веревку с пола. Сердце билось так громко, что, казалось, его могли услышать все. Ее пальцы дрожали, но она старалась этого не показывать. Аглая остановилась перед Карелиным. Его взгляд оставался невозмутимым, но едва заметный кивок дал понять: он знает, что делает. Она обвила его запястья веревкой, туго затянув узел.

Солье, стоявший поодаль, пристально наблюдал за действиями Аглаи. Увидев ее покорность, он кивнул, удовлетворенно усмехнувшись.

— Хорошо, мадемуазель, – сказал он. – Только не думайте, что я позволю вам что-либо затеять. Кроме того, мне придется связать и вас. Предосторожность прежде всего. На кону условия соглашения между двумя державами, и я не могу допустить, чтобы вы помешали.

Солье жестом велел ей вернуться в автомобиль. Аглая медленно села в машину, он связал ее по рукам и ногам, крепко прикрутил к креслу. На лице девушки мелькнуло удивление, но она сдержалась, понимая, что любая попытка сопротивления приведет к большему риску для Матвея.

— Уверяю вас, – добавил Солье, – мне это тоже не доставляет удовольствия. Но сейчас я должен быть уверен, что все пройдет без осложнений.

Он затянул узлы, проверил их прочность, а затем вернулся к Матвею. Схватив его за плечо, он снова туго опутал веревкой его руки и ноги, оставив лежать на полу, обездвиженного и беспомощного.