Книга Mushroom Wars 2. Наследие Одура, страница 42 – Миранда Витт

Духи недовольно цыкали, с сомнением фыркали, то и дело замолкали, обрывая свою речь на полуслове. Анкх раздражался. По сути, он был повелителем мёртвых. Предполагалось, что по одному щелчку его пальцев духи должны были рассказать всё, что им известно. Но он лишь подбрасывал в огонь можжевельник и корень имбиря.

Клубы дыма заполонили грот. Висела сизая, непроницаемая пелена, которая слегка подрагивала, когда духи начинали говорить.

— Хватит, – сказал Пахом, вставая. – Мы поняли. Это было плохое решение, и мы не должны были вас тревожить. Мы покидаем вас. И желаем спокойного сна.

— Куда же вы, куда, куда, куда, куда? – закудахтали духи.

— Мы решили, что вы правы, – ответил Пахом. – Мы действительно мало заботились о вас, забывали о вас, неправильно хвалили вас, и теперь вы вправе не помогать нам. Мы поняли и уходим. Спокойного сна.

— Нет, нет, нет, нет, – заволновались духи. – Давайте побеседуем.

Анкх хмыкнул и подбросил ещё благовоний.

* * *

Духи действительно стали словоохотливы. Они выслушали Гримов и начали обсуждать происходящее. Но вскоре среди них разгорелся спор.

Духи мёртвых никогда не были едины в отношении к проблемам живых. Они давно разделились на две группы, каждая из которых имела своё мнение.

Первая, испытывающая зависть к живым за их способность ощущать, дышать и любить, считала, что те заслуживают свою судьбу. Эти духи, затаив обиду за свою участь, были рады видеть, как Одур обращает своё могущество на тёмные дела, – они желали лишь равенства в пустоте собственного существования.

Вторая группа духов опасалась прибытия новых душ на их территорию после того, как Одур начнёт своё разрушительное шествие. Они были возмущены возможным увеличением числа душ, которые, устремившись в их мир, побитые и исковерканные, могли бы нарушить уже установленный порядок и ритм привычного существования.

Гримы знали об этих двух группах. Они знали, что духи редко приходят к согласию. И знали о том, что духи в принципе сварливы, злы, обижены, завистливы. Но они и не подозревали, что их разногласия могут привести к настоящему расколу. Ведь в конце концов безумие Одура в чём-то угрожало и самим духам.

— Как только исчезнут племена… как только исчезнем мы, вы перестанете получать ваши жертвы, – сказал Пахом. – Вас никто больше не будет тревожить, да, но никто не будет помнить о вас. Никто не будет курить вам благовония, никто не будет с уважением вспоминать о вас, вы останетесь одни в вашем тёмном, холодном, неприветливом мире.

— Что же, что же, что же, что же? – зашумели духи. – Зачем так? Зачем так, зачем так, зачем так?

Они окружили Пахома. Чёрные тени начали трепетать над ним, сжимая круг.

Анкх поднял свой тесак.

— Мы не угрожаем вам, – предупредил он. – Это то, к чему приведут ваши действия.

— А точнее, бездействие, – продолжил Пахом. – Одур собирается разрушить весь мир. И даже если он оставит по какой-то случайности от него жалкие ошмётки, эти ошмётки не помогут вам. Вы сгниёте в забвении.

Повисла тяжёлая тишина.

— Минуточку, – хрипло проговорил один из духов.

Тишина наполнилась перешёптываниями, бурчанием, бормотанием, даже каким-то бульканьем. Духи снова спорили. Ещё более отчаянно, чем раньше: они приняли к сведению доводы Пахома, они поняли, что Одур действительно угрожает и им тоже. Но слишком сильна была обида, слишком горька была зависть. Кое-кто был готов уйти в забвение, лишь бы не радовать этих проклятых, мерзких живых.