Книга Жертва Весны, страница 42 – Надя Хедвиг

— Я же не просила тебя приезжать.

Ага, ты просто влезла в чужую квартиру, застряла там и собиралась вызвать эмчеэсников, которые тут же позвонили бы в полицию.

Я остановился после двух пролетов.

— Мне уехать?

Нина молчала так долго, что я уже решил, она отключилась.

— Нет, – наконец обреченно выдохнула она в трубку. – Третий этаж.

* * *

Дверь в квартиру была в тон подъездной: хлипкая и очень древняя. В крайнем случае, можно будет выломать. Я постучал по дереву костяшками.

— Нина?

За стеной раздался надрывный лай.

— Джек, тише! Тише ты!

Отлично. Там еще и пес.

На всякий случай я подергал ручку – та застыла, как приваренная. Не то что не поворачивалась – вообще не двигалась.

— Откуда там собака? – спросил я.

Снова послышался вымученный лай.

— Джек, ш-ш-ш! Живет он тут. Жил, точнее. С Марией Сергеевной. Я же потому и полезла… Она умерла ночью. А он тут один.

— Надо было скорую вызвать, – сказал я на автомате и снова подергал дверь. – Как ты вообще туда попала?

— Через балкон, – глухо донеслось из-за двери. – У нас соседние.

— Окно было открыто, что ли? В такой мороз?

— Я разбила.

Я вспомнил, что Лестер говорил про безмозглых шестнадцатилетних девочек. Едкая фраза крутилась на языке, но я придержал ее. Прислонился спиной к хлипкому дереву и задумался. Что делают в таких случаях? У нее там труп, проникновение со взломом. Собака.

За дверью снова послышался шорох и тихие уговоры.

— Бабка-то хоть сама умерла? – спросил я.

— Чего?.. Да ты совсем, что ли?!

Захотелось закурить, но я вспомнил, что бросил.

— А ты не можешь почувствовать, от чего умер человек?

Нина помолчала.

— Нет. Я только иногда чувствую, что кто-то скоро умрет. Вокруг будто черное облако собирается и пахнет землей. Знаешь, как сразу после дождя.

Я всматривался в черную дыру лестничного пролета – он уходил вниз и влево. Хотел бы я не знать, о каком запахе говорила Нина, но я знал. Сырая земля, мох и опавшие листья. У нас дома так стало пахнуть незадолго до того, как мама переехала в избушку.

На экране телефона высветилось сообщение: «Здравствуйте! Я бы хотела взять пакет из пяти занятий, по понедельникам и средам. Это возможно? Варя».

Я выключил экран и расстегнул куртку. В подъезде было душно, как в бутылке.

— Ты так и не поговорила с Верой?

— Да далась вам эта Вера, – с досадой ответила Нина. – Я бы лучше, если честно, поговорила с твоей мамой.

Я ткнулся затылком в дверь. Я бы тоже с ней поговорил.

Пришел еще один запрос на уроки. Видно, Кася все-таки не оставила отзыв.

За дверью тихонько заскулили.

— Джеки, ну потерпи еще чуть-чуть!

— А дверь ты не можешь заставить сгнить или что-то в таком духе? – спросил я.

— Сгнить?

— Ну, если Вера может заморозить, Юля – сжечь к чертовой бабушке… Ты наверняка можешь превратить деревяшку в труху.

— Как?

Ну а как вы все это делаете?

— Не знаю. – Я пожал плечами, хотя Нина меня не видела. – Подумай о чем-нибудь. Представь что-то мрачное. Могилу, например.

В квартире зарычали.

— Джек, фу! Фу! Отойди!

Перед глазами вдруг ожила картинка.

Мне лет шесть. Я иду на кухню с вырванным из альбома листом – показать маме лошадку, которую нарисовал. Но мама почему-то сидит на полу, обхватив себя руками. Длинные волосы закрывают лицо, но мне все равно видно слезы на побледневших щеках. Рядом с ней – расколотый горшок с землей и какая-то почерневшая веточка.