Книга Жертва Весны, страница 34 – Надя Хедвиг

— Маргарита? Почему вы здесь сидите?

Маргарита посветила на меня фонариком.

— Вас жду, – просто ответила она, дожевывая булку. – Шеф же умер.

Ну да. А то я что-то начала забывать.

Я обошла ее, попыталась почти вслепую попасть ключом в замок. Квартира встретила гулким молчанием. Где-то в глубине ее перебирал лапками в своем колесике Веля. Надо забрать его из гостиной – я там почти не бываю.

И куда деть? К себе? На кухню? Видимо, в квартиру, куда я съеду.

— Почему вы не позвонили? – устало спросила я, когда Маргарита вошла следом.

— Я звонила. Вы не брали трубку.

Я скинула пальто. Тело разламывала усталость. Болела кожа, глаза, голова и желудок. Хотелось лечь в кровать и забыться, хотя я точно знала, что не засну.

— А что вы хотели?

— Мне нужно передать вам бумаги и заняться похоронами, – по-деловому отозвалась Маргарита.

Я глянула на нее – напудренное лицо, нарисованные черные брови, равнодушные глаза.

— Какие бумаги?

— На квартиру. – Маргарита вытащила из рюкзака толстую папку. – Вот дарственная. Налог уже уплачен.

Я тяжело опустилась на тумбу, которая одновременно служила нам лавкой и хранилищем для обуви.

— Налог на что?

— На дарение. Вам осталось только вступить в право собственности. Эта квартира ваша, Вера Александровна. Уже больше года.

* * *

Хомячок по имени Вельзевул дрых, закопавшись головой в стружку. Шел третий час ночи. Мы с Маргаритой сидели на кухне, пили крепкий чай и наблюдали, как мерно вздымается и опадает его рыжая грудка. Точнее, я наблюдала. Маргарита хрустела крекерами.

— Вы запоминаете дату и время записи клиентов без всяких пометок, – напирала я. – Я не верю, что вы не помните, когда именно он решил оформить эту дарственную.

Маргарита немного подумала.

— На следующий день после того, как я купила хомячка.

— Вот этого?

Маргарита качнула квадратным каре.

— А когда вы его купили?

Маргарита перевела на меня пустой взгляд.

— В тот день, когда вы приехали в офис и выставили клиентку. После этого шеф спросил, что может расположить человека, когда он переезжает в новое место.

— И вы сказали «хомячок»?

— Нет, я сказала «кошка». Но на кошек, как выяснилось, у него была аллергия. Собак он не любит. Мы сошлись на морских свинках, – подытожила Маргарита. – Но в зоомагазине свинок не оказалось. Я купила хомяка.

Я поставила чашку, так и не отпив. То есть в тот день, когда я приехала к Аскольду выяснять, почему он не вернул мне часть души, он решил отдать мне квартиру и купить мохнатый антидепрессант?

— Я не понимаю. – Я запустила пальцы в до сих пор влажные после душа волосы, зацепив их бриллиантом. Хомячок еще ладно. Но квартира? Может, это подразумевалось как романтический подарок? Тогда почему Аскольд мне ничего не сказал? – Он когда-нибудь говорил с вами о своей смерти? Давал распоряжения?

Маргарита помешала чай маленькой ложечкой.

— Давно, когда я только вышла на работу. Все стандартно. Кремировать, чтобы никто не сделал с его могилой то, что он делал с другими. Скрыть место захоронения.

— А почему он не отдал эту дарственную сам? – я указала на прозрачную папку, которая так и лежала на столе.

— Не знаю. – Маргарита прожевала крекеры и кинула задумчивый взгляд на холодильник. – Только знаю, что нужно отдать ее вам, если с ним что-то случится.