Книга Жертва Весны, страница 121 – Надя Хедвиг

Возникла картинка: густой туман, шпили гор вдалеке и окровавленные пальцы, отчаянно цепляющиеся за выступ. Короткий испуганный вскрик… Я зажмурилась, возвращая себя в здесь и сейчас. Тоже, что ли, резинку на руку нацепить, чтобы не вываливаться из реальности.

Официант замер с салфетницей в руках.

— Принесете счет? – попросила я снова.

— Конечно. – Он провел ладонью по волнистым волосам. – Сейчас.

Нина проводила его взглядом.

— Он скоро умрет?

— Все умирают. – Я принюхалась к супу, пытаясь по запаху определить, пострадала ли хоть одна курица при его приготовлении. – Вопрос только, как и когда. И что успели за годы жизни.

Ладно. На вид и запах вроде съедобно, а желудок у меня выкручивало уже так, что хотелось самой призвать смерть. Я взялась за ложку.

— Как ты с этим живешь? – спросила Нина.

— Не знаю. – Я попробовала суп. Он оказался неожиданно вкусным. – Со временем привыкаешь. Это прозвучит ужасно, но и ты, скорее всего, привыкнешь.

«Я теперь жалкий калека…»

Я незаметно вжала ногти в ладонь, возвращая себя в кроваво-розовый зал.

— Привыкну? – мертвым голосом перебила Нина. – Чтобы стать Осенью, я должна забеременеть. А потом потерять ребенка.

Я закашлялась. Пришлось долго стучать себя по спине и запивать водой из кувшина, прежде чем я смогла снова взглянуть на девочку напротив. Почему-то сразу бросились в глаза ее подростковая угловатость, тонкие запястья, скрытые многочисленными фенечками, и густые невыщипанные брови.

— Кто тебе это сказал? – отдышавшись, спросила я.

— Тёма, – коротко отозвалась Нина, и брауни перед ней покрылся плесенью. – Позвонил час назад, сказал, что хочет дать мне выбор, которого ни у кого из вас не было. И все рассказал.

— Какой выбор?

— Жить по чужим правилам или пойти своей дорогой. Я выбрала. Тёма сказал, что Деву нельзя убить. Но ведь я еще не она, – Нина говорила отстраненно, лицо ее было застывшей маской, даже зрачки не двигались. – Значит, должно получиться. Я знаю, что ты умеешь останавливать сердце. Это ведь быстро?

Официант принес счет, и я не глядя положила поверх чека тысячную купюру.

Где-то в глубине клокотала ярость. И что-то, больше всего напоминающее горечь.

— Быстро, – глухо подтвердила я. – Но этого не будет.

Нина вскинула упрямые глаза.

— Я все равно это сделаю.

Я отодвинула стул. Мир вокруг качнулся – понадобилось несколько мгновений, чтобы убедить себя: он не схлопнется у меня над головой прямо сейчас. А боль не такая уж и сильная, чтобы обращать на нее внимание.

— Нет, не сделаешь. Поехали.

* * *

Даже забавно, что в прошлый раз я боялась сюда зайти. В наступившей темноте клуб «Темная Персефона» призывно сверкал неоновыми буквами, но внутрь не приглашал. На часах было только восемь, и железная дверь оставалась заперта.

Я остановилась недалеко от входа. Когда-то мы с Аскольдом сидели в машине почти там же, где я сейчас стояла, и, как школьники, препирались, пытаясь решить, какую легенду придумаем для входа в «Персефону». Много воды утекло с тех пор. Аскольд, видимо, сошелся с Альбиной. А потом навел на нее порчу. Правильно ли теперь возвращать его?..

Вот дождусь момента, когда никто не будет звать меня, а организм – пытаться убить, и как следует поразмыслю над этим вопросом.

— Зачем мы сюда приехали? – выбравшись вслед за мной из такси, Нина подошла ближе.