Книга Жертва Весны, страница 119 – Надя Хедвиг

— Почему у Осенней Девы не может быть детей? – спросил я.

Фрося встала так, чтобы преградить мне дорогу к спящим отпрыскам, если я вдруг надумаю к ним ринуться.

— Я ничего им не сделаю, – на всякий случай сказал я.

Она помолчала.

— Потому что ее дети умирают в утробе, – наконец ответила она. – Без этого она не станет Осенью.

— Без чего?

— Выкидыш. – Она зыркнула на Лестера, потом снова на меня и достала телефон. – Я звоню Антону. Если кто-нибудь в ближайшие полчаса попытается… Зарубите себе на носу: я всегда знаю, где мои дети. И чувствую, когда им угрожает опасность.

Я перевел взгляд на Лестера.

— Ты это имел в виду, когда велел «подружиться» с Ниной? Я должен сделать так, чтобы она забеременела? А потом потеряла ребенка?

Лестер застыл с блаженной улыбочкой. А я сделал то, что надо было сделать давно: ушел.

* * *

Вера

Я курила в окно, до отвращения напоминая себе Фросю месяц назад: она также стояла спиной к комнате, пока Альбина мучилась в схватках. Правда, тогда Альбина была живее всех живых, а сейчас – одной ногой в могиле.

— Эту порчу можно снять, – резюмировала Пальмира. – Но сначала ее надо закончить.

Я обернулась. Альбина лежала на кровати, как на алтаре, напоминая жертву какого-то зверского обряда. Черты миловидного лица заострились, скулы были как у мумии. Тонкое одеяло покрывало фигуру с впавшим животом. Русые волосы, совсем как мои раньше, лежали на подушке.

Насколько мы были похожи для него?

Мысль возникла и исчезла – я прогнала ее. Какая разница, о ком Аскольд думал, когда Альбина делала для него то, что делала? Сейчас важно, как ей помочь.

— Вы знаете, что делать?

Пальмира, замершая у изголовья кровати с двумя зажженными свечами, походила на зловещую монахиню. То ли от этого вида, то ли от того, что завтракала я добрых пять часов назад, в животе съежился тугой комок боли. Надо съесть хоть что-нибудь, а то кроме Весенней Девы мир скоро лишится еще и Зимней.

Пальмира кивнула.

— Знаю. Но взамен кое-что попрошу.

Я затушила сигарету о глиняный горшок с кактусом. Аскольд тоже выращивал кактусы… Да господи боже мой, Вера, прекрати!

— Что вы хотите?

— Устрой мне встречу с Осенью, когда придет время. – Пальмира не тушила свечи, и в наступающих сумерках призрачные отсветы падали на ее не по годам молодое лицо.

Боль сконцентрировалась в желудке. А таблетки дома… Значит, нужно либо идти в кафе, где можно поесть, либо в аптеку. А лучше все вместе.

— Как только увижу ее, дам ваш номер. – Я закрыла окно и зашагала в коридор. – Я скоро вернусь. Вам что-то нужно?

— Не номер. Приведи ее ко мне, – настойчиво повторила Пальмира.

— Приведу, – пообещала я и невольно подумала: не так давно тоже кое-что пообещала в обмен на возвращение Лестера.

В подъезде меня снова накрыло чьим-то иступленным желанием покинуть этот мир. Кажется, желание принадлежало кому-то совсем юному и физически здоровому. Я прислушалась: никакой боли, неизлечимой болезни или аварии. Просто глубокое отчаяние, из которого не видно выхода. И четкое намерение умереть.

«Знаешь, что…» – начала я, но оборвала себя. Никаких контактов. Сейчас не зима. Не зима, ясно? Я вас не слышу.

Оказавшись во дворе, я покрутила головой. Ни аптеки, ни вывески продуктового. И до ближайшего кафе наверняка долго топать: спальный район, вокруг одни жилые дома. Я достала телефон и открыла карты. Но не успела даже определить собственное местоположение, как кто-то окликнул: