Книга Двери зимы, страница 80 – Игорь В. Свинин

Девочка откинулась на подушку и мгновенно провалилась в сон, на этот раз без кошмаров и видений. Она не слышала, как предводитель ульганов поднялся и вышел из грота, кивнув собратьям:

— На этот раз отдыхать ей придётся дольше.

— Пока она отсыпается, силы амулетов тают! Если пронюхают каменные лбы и серые, нашим братьям не поздоровится.

— До утра мы всё равно ничего от неё не добьёмся.

— А потом? Вы столько ей наобещали. В самом деле поведёте их обратно в Насест?

— Разве вы не помните пророчества? – усмехнулся предводитель. – Ещё одно огненное прикосновение, и Змей поглотит её волю. Тогда уговаривать девчонку не придётся: она сольётся с Аспидом навечно!

* * *

— Госпожа Аника, нам придётся заночевать здесь.

— Но вы же говорили, что нам нужно добраться до Марики как можно быстрее!

— В этих местах ночью опасно. Рядом Ангзнум и Велтовы столбы, а ещё кобольды в старых копях. Мы не пойдём в темноте, отправимся на рассвете.

Пещера пряталась под завесой небольшого водопада так ловко, что найти вход, не зная о нём, было совершенно невозможно. За обледенелым валуном начинался тесный извилистый лаз.

Аника остановилась на пороге, вглядываясь в ранние сумерки. Может, Кубарик всё-таки найдёт её? Эти странные ульганы в цветных плащах и масках сказали, что в подвале, куда её заперли драманы, прыгуна не было. Может, ему удалось сбежать? Хотя, пока она сидела в той каморке, всё время казалось, что Кубарик рядом, за стеной. А потом в темноту подвала ворвались ульганы, разбрасывая сгустки алого огня, и, не дав опомниться, поволокли наружу, сказав лишь, что Марика её ждёт. Да, наверное, Кубарик сбежал в той суматохе и теперь её ищет.

— Госпожа, идёмте, уже темнеет.

Шагов через десять ход стал шире и вскоре закончился в большой круглой пещере с высоким куполом и колоннами. Цверги объяснили, что это их древнее святилище, скрытое под текущей водой Хозяином рек. В медных жаровнях разожгли угли, дымок потянулся вверх, к невидимым продухам. Намокшие в ручье башмаки расставили у огня на просушку, Аника пристроила свои башмачки в общий ряд, а потом, шлёпая босыми ступнями, стала обходить странную пещеру, жуя кусок вяленой рыбы и разглядывая рисунки в нишах. На одних ульганы в лодках боролись с волнами и ветром, на других ловили водяных чудищ, строили порты и пристани, прислуживали магам-странникам. Были сцены сотворения мира, на них земля поднималась из морских пучин. Среди картин встречались пугающие: огненный Змей пожирал города и людей или во́ды заливали цветущие равнины.

В сердце Аники зазвучала музыка, древняя, как эти легенды, певучие слова полузабытых баллад на языках людей и цвергов. Их напевала её мама, сидя у горящего очага долгими зимними вечерами. Пока дочка была совсем маленькой. Пока их не разлучили. Странно, Аника не могла припомнить её лицо, улыбку или волосы, но пальцы, порхающие над струнами кантеле, видела как наяву и могла повторить любую из песен до последней строчки, до малейшего перелива затейливой мелодии. Ей нестерпимо захотелось выпустить эту музыку на волю, под старые гулкие своды, но кантеле рядом не было. Обидно до боли. Девочка вернулась к огню, уселась, замотавшись в одеяло, и старалась не всхлипывать, хотя непослушные слёзы так и катились из глаз.