Книга Второй шанс для тирана, страница 5 – Александра Белова

— Что за чертовщина… — прошептал я, закашлявшись.

И звук этого голоса — молодого, надтреснутого, совершенно незнакомого — окончательно расставил все по своим местам. Моя прошлая жизнь осталась там, на дне оврага в искореженном металле. А я проснулся здесь. И судя по тяжести в голове и сбитым костяшкам, владелец этого тела был далеко не святым.

Мой мозг управляющего, натренированный годами вычленять факты из хаоса, пытался запустить процесс анализа.

«Антон, — мысленно приказал я себе, — дыши. Оценивай обстановку».

Я заставил себя встать. Ноги, обтянутые чужими, слишком широкими штанами, слушались плохо. Ступни в одних носках коснулись потертого паркета. Меня слегка качнуло — вестибулярный аппарат этого тела явно находился в состоянии глубокого похмельного шока.

Я сделал первый, неуверенный шаг по своей новой реальности. Кабинет, в котором очнулся, был странным, противоречивым местом. Здесь все кричало о нездоровом эгоизме владельца. Я снова обратил внимание на массивный стол. На нем царил хаос. Мощный, широкий ноутбук. Возле мышки — тяжелая стеклянная пепельница, переполненная окурками сигарет, и пустая, перевернутая набок бутылка выдержанного односолодового виски. Я знал эту марку. В моей прошлой жизни такая бутылка стоила как половина средней зарплаты по стране.

Я провел пальцами по столешнице. Слой пыли, липкие пятна от пролитого алкоголя. Затем взгляд упал на угол стола. Там лежала перевернутая лицом вниз фоторамка. Какое-то странное предчувствие заставило меня протянуть к ней руку. Мои пальцы, длинные, с желтоватыми от никотина ногтями, дрожали. Я подцепил край деревянной рамки и медленно поднял ее.

Под запылившимся стеклом была фотография. Женщина с измученным, неестественно бледным лицом, смотрящая в объектив, и маленькая девочка с такими же светлыми волосами, которая пряталась за ее ногами.

Именно в этот момент, когда мои глаза встретились со взглядом женщины на фото, и началось самое страшное. Сначала это был просто тихий, нарастающий звон в ушах. Как будто кто-то включил ультразвук прямо внутри моего черепа. Я рефлекторно отшатнулся от стола, выронив рамку. Она упала на паркет, стекло треснуло. Вскоре звон перешел в пронзительный, невыносимый свист. А затем в мой затылок словно вбили раскаленный железный прут.

Я издал дикий, пронзительный крик боли. Удар был настолько чудовищным, всепоглощающим, что мои колени мгновенно подогнулись. Я рухнул на жесткий паркет, не успев даже выставить руки. Удар плечом об пол отозвался вспышкой, но она померкла на фоне того, что происходило в моей голове.

Это не было похоже на травму. Скорее, напоминало взрыв. Ментальное изнасилование. Архивы чужой памяти, запертые до этого момента в нейронах этого пропитого мозга, хлынули в мое сознание бурлящим, обжигающим потоком. Я скорчился на полу, подтянув колени к груди, судорожно сжимая голову обеими руками.

Перед закрытыми глазами, словно на экране сломанного кинопроектора, замелькали вспышки.

…Зеркало в элитном барбершопе. На меня смотрит самодовольное, гладко выбритое лицо. Мое лицо. Мастер стряхивает с плеч невидимые пылинки.

— Отличная стрижка, Максим Сергеевич, — заискивающе говорит он.

Я кривлю губы в высокомерной усмешке, бросая на стойку купюру, не требуя сдачи.