Книга Кровь двух миров, страница 39 – Лия Норд

Лиор покинул зал Совета не сразу направился в свои покои. Он шёл по длинным коридорам дворца так, словно каждый шаг был продолжением мыслей, которые не успели прозвучать вслух. Камень под сводами был холодным, идеально выверенным, без единой лишней линии, и от этого казался ещё более безжизненным на фоне того, что происходило внутри него самого. Когда он свернул в верхнюю галерею, там уже почти никого не было. Это место редко посещали даже слуги, и именно поэтому Лиор позволял себе приходить сюда, когда нужно было остаться наедине с тем, что невозможно было разобрать ни в одном официальном разговоре. Он остановился у широкого окна. Внизу раскинулся Аэларис — город, который привык казаться вечным. Парящие мосты соединяли острова, свет двух лун ложился на белый камень мягкими переливами, и всё это выглядело настолько гармонично, что почти скрывало истинную природу этого мира, построенного на контроле, страхе и древних договорах, о которых предпочитали не вспоминать вслух. Лиор долго смотрел вниз, не двигаясь. И только когда дыхание стало ровнее, позволил себе опустить внутреннее напряжение, которое держал на протяжении всего Совета. Не усталость и не сомнение. Скорее привычку постоянно оставаться в роли, которую от него ждали. Перед внутренним взором постепенно начали всплывать не слова, не спор и не голоса Совета, а отдельные образы, которые он не произносил ни разу и не позволял себе формулировать даже мысленно до конца.

Река в человеческом городе. Тихая поверхность воды, которая казалась слишком спокойной для места, где мир людей соприкасался с чем-то большим, чем он способен был объяснить. Женщина, стоящая у берега так естественно, будто она принадлежит этому месту, и одновременно совершенно ему не принадлежала. Она не искала ничего необычного и не ждала чуда. И именно поэтому всё необычное само нашло её. Лиор помнил, как она не сразу заметила его присутствие. А когда заметила, в её взгляде не появилось ни узнавания, ни страха, ни той реакции, к которой он привык за столетия своей жизни. Только короткое человеческое недоумение, в котором было больше реальности, чем во всех официальных залах Эйрилона вместе взятых. Он тогда не приблизился. Не представился. Не вмешался. Он просто наблюдал, оставаясь в тени, как привык делать всегда, когда ситуация ещё не требует вмешательства, но уже начинает выходить за пределы случайности. И именно тогда произошло то, что он до сих пор не позволял себе называть напрямую. Старуха у воды подняла руку, и в этот момент воздух вокруг реки изменился так, будто сама ткань мира на мгновение стала тоньше. Лиор почувствовал это сразу. Не глазами и не разумом. Чем-то гораздо более древним, чем логика и наблюдение. Перо появилось в её ладони так естественно, словно оно всегда принадлежало этому моменту. И в этом не было иллюзии или трюка. Не было ошибки. Только факт, который не вписывался ни в одну из известных ему закономерностей. Он не вмешался тогда. И это было решением, о котором он не сожалел и не гордился. Просто констатация. Потому что вмешательство в тот момент ничего бы не изменило. Лиор медленно опустил взгляд на собственную ладонь, словно пытаясь вернуть себе ощущение контроля над происходящим. Но контроль не возвращался так, как он привык. В памяти всплыл другой образ — более ранний, не менее чёткий, но ещё более закрытый. Озеро Мирай. И женщина, которую он видел там до того, как события начали складываться в цепь, от которой теперь нельзя было отступить. Он долго стоял у окна, не двигаясь. И только спустя несколько мгновений тихо произнёс, почти беззвучно, так, чтобы эти слова остались только внутри него самого — Это не должно было совпасть. Но совпало. И теперь в его мире существовало нечто, чего не должно было существовать одновременно. Два следа. Два пера. И одна женщина, которая пока ещё не понимала, что её жизнь уже перестала быть только её собственной. И на мгновение ему показалось, что этот человек и тот, кто стоял у реки, — два разных существа. Он медленно выпрямился. — Если бы ты знала, кто я, — произнес он уже тише, — ты бы смотрела иначе. Пауза. И почти сразу — другое, уже более холодное — Но ты не знаешь. Он отвернулся и пошел дальше по галерее. Шаги звучали ровно. Как всегда. Как положено наследнику. Но внутри уже появилось то, чего не было там раньше. Трещина. Небольшая. Едва заметная. И именно такие трещины первыми разрушают стены, которые кажутся вечными.