Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 86 – Анна Томченко

— Я не знаю, когда придёт в себя Адалинда. — Вздохнул Руперт. — Я понимаю, что слишком многого требую и желаю, чтобы она тут же пришла в себя. Но, к сожалению, такое невозможно. Она плачет по ночам, зовёт либо тебя, либо отца. Но отец от неё почти не отходит. Наверное, тебе уже рассказывали, что он в рубашке и брюках ложится в купель вместе с этой Адалиндой. По нему видно, что он с ума от этого всего сходит. Но он это делает, чтобы остудить и чтобы не оставлять её ни на мгновение. Он же сжёг несколько писем из департамента безопасности. Они ждут его, но он не может оставить Адалинду.

Я не знала, как планирует разыграть те или иные карты Герберт.

Но когда ближе к вечеру камердинер засуетился и вышел на порог дома, я поняла, что какие-то гости, от которых невозможно спрятаться и укрыться, все же прибыли.

Когда я спустилась с лестницы и застыла в холле, то дверь особняка распахнулась широким жестом камердинера, и на пороге появились лорд и леди Шейн старшие.

Быстрые шаги, тяжёлые, раздались со второго этажа, Герберт спустился следом за мной, сделал шаг вперёд, загораживая меня плечом, склонил голову и как-то особенно едко произнёс:

— Вы не предупредили о приезде.

— Что же, сынок… Леди Айлин стянула с рук бархатные перчатки. Заострившиеся длинные ногти прошлись по мягкой ткани, оставляя на ней светлые следы. — И на порог дома не пустишь, и чаем горячим не напоишь.

Отец Герберта стоял тёмный, как туча, настолько, что от него по полу расползались бешеные тени, все та же метафора к его силе, даже к силе Герберта — гончая стая.

Герберт глубоко вздохнул.

Адалинда на его плече завозилась, стала всхлипывать.

— Мам, мамочка… — проскулила дочка, я дёрнулась, но Герберт перехватил меня за руку, сжал так сильно запястье, что я прикрыла глаза.

— Тогда… — тяжело вздохнул Тадеуш. Ноздри затрепетали. Зрачок стал вертикальным. — Ребёнок заходится в агонии, — скрипом прозвучал его голос. — А максимум, который ты можешь сделать, это ослабить влияние дара.

Герберт молчал.

— Здравствуй, Анна, — леди Айлин стянула с волос тяжёлую лисью шапку. И тряхнула тёмными кудрями.

Я стояла, смотрела на неё, на женщину, которая на протяжении многих лет нет, не пыталась стать матерью, не пыталась стать мне подругой, она всегда соблюдала дистанцию, положенную для светского общества, мне надлежало выслушивать её рекомендации по воспитанию детей, ведению хозяйства, заполнение учётной книги и в выборе нарядов на такие мероприятия, как королевская охота.

А, да, ещё обязательно не опозорить!

Это, наверное, было самое главное условие.

Я смотрела на эту женщину, с которой в принципе у меня были хорошие отношения, холодные, но хорошие. Я не понимала, как на протяжении двух лет она ни разу не задумалась о том, как живут её внуки

— Анна… — Тадеуш вскинул бровь, дожидаясь от меня ответной реакции, но моя ответная реакция была в том, что я сделала шаг назад, упёрлась спиной в перила лестницы и, медленно развернувшись, пошла наверх.

— Герберт! — леди Айлин всхлипнула, вскрикнула. В её голосе смешалось столько эмоций, что можно было с ума сойти от этого шквала. — Герберт, что она себе позволяет?

— Что хочет, то и позволяет, — рубанул бывший муж и нехотя, словно бы через силу, произнёс: — Чай будет подан через несколько лучин в изумрудной гостиной. Мой камердинер поможет вам расположиться.