Книга После развода. Ненужная истинная дракона, страница 124 – Анна Томченко

— Герберт, пожалуйста. Нет, Герберт.

Я кричала, захлёбывалась криком своим, воем.

— Гербарт, я тебя умоляю! Нет!

— Я… — Сквозь частое дыхание и непрерывный кашель с кровью. — Анна, я…

— Ты предал, предал. — Быстро прошептала я, стараясь снова раз за разом попробовать затянуть рану, но магия из-за кандалов словно бы отскакивала от тела моего мужа. — Пожалуйста, пожалуйста, Герберт. Не умирай, Герберт.

Последние капли узнавания в его взгляде.

Холодный мокрый снег вокруг. Застывшая на губах, прощальное его: “я люблю тебя.”

— Нет, нет, Герберт! Не уходи, пожалуйста! Герберт, я тебя умоляю!

Ледяные пальцы стискивали его рубаху. Ладонями пыталась зажать рану, из которой толчками вытекала кровь.

— Герберт, нет!

Анна.

Меня пытались оттащить от Герберта. Только я ничего не слышала. Я только могла повторять, что все это неправда. Я цеплялась пальцами, измазанными в крови, за его рубашку и оставляя красные отпечатки.

— Это неправда. Герберт, пожалуйста. — Просила я, отмахиваясь от назойливых рук, которые старались меня разлучить с ним.

И накатывало жестокое понимание, что я действительно этого не переживу.

Но я обязана была. Потому что у меня двое детей, которых я непонятно когда увижу и которые непонятно теперь какую судьбу проживут.

В какой-то момент у кого-то сдали нервы, и меня, как щенка, за воротник шубы дёрнули. Поставили на ноги. Старый эскулап с крючковатыми пальцами наклонился над Гербертом. Провёл ладонью над раной и, вытащив часы из внутреннего кармана, щёлкнул стрелкой так, что у меня зазвенело в ушах.

— Время смерти…

И вот тогда-то крик разнёсся по всему двору.

Меня трясло. Я не могла сфокусировать даже взгляд.

— Генерал Антрас. — Звонкий голос короля прозвучал над головами. — Окажите честь и назначьте дату бракосочетания.

— Завтра на рассвете. Не понимаю, к чему тянуть. Мы не молоды, а нам столько надо ещё успеть. Стольких наследников родить.

Медик, который сидел возле Герберта, поднял на меня глаза и одними губами что-то шепнул, заставляя меня впасть в состояние то ли сна, то ли временно паралича. Поэтому, приоткрывая рот беззвучно я могла только хватать губами воздух и смотреть, как секунда за секундой с лица Герберта исчезают все краски, как он бледнеет. Как снег, начавшийся излишне резко и не вовремя, припорашивал тёмные волосы, раскинувшиеся на полотне снега тёмной кляксой.

Я не хотела никуда уходить. Только несколько мужчин в форме появились рядом с носилками. Когда Герберта переложили на них, у меня подкосились ноги. Я упала, сгибаясь пополам и обнимая себя за плечи. Привкус крови на губах и чувство надвигающейся тошноты накатили со всей силы. Я не помнила, как меня перехватили фрейлины и потащили в покои, в которых я провела последнюю ночь со своим мужем.

Я не помнила, как с меня пытались стащить одежду. Старались отогреть мои ладони, растирая их жёсткими полотенцами.

Я помнила только серые глаза королевы, которые смотрели на меня со стороны входа в покои. Они были беспристрастными, ничего не выражающими. Она мне даже что-то говорила. Только я не могла понять, что именно.

В какой-то момент я заперлась в ванной комнате, раскачивалась на полу и выла на одной ноте так, что сразу было понятно, что я потеряла самое бесценное, что было в моей жизни — предателя, изменника и любимого мужа, который, наплевав на законы мироздания, согрешил, беря меня в жены. Который все сделал неправильно. Но с которым на протяжении всех лет брака я чувствовала себя так, как не чувствовала никогда.