Книга Дневник лесного янгире, страница 5 – Алекс Муров

— Наверное нет… Я не знаю, кто это был.

— Он лжёт, он знает!.

— Ничего ты не знаешь! -я закрыл кран и бросился прочь из туалета.

Мой грим наполовину смылся.

— Муров, немедленно вернись, тебя должна осмотреть медсестра!

— Чтоб ему сдохнуть этому насекомому! -пробормотал я зло.

Мне захотелось уединения. Категорически никого не хотелось видеть, или говорить о том, почему у меня такое лицо. Одним таким местом, где я мог укрыться от всех, было кладбище. Там меня никто не будет жалеть или задавать вопросы. Забудется неприятное. Люди субъективны и им нельзя верить, а кладбище не будет врать. Там все мертвы и очень спокойно. Изредка лишь слышно карканье ворон, которые то и дело кружат над крестами.

Изгои любят кладбище. А еще, когда на улице – серо и мрачно. Так и было в тот день. Не удивительно, начинался октябрь. Месяц, когда мой бессмертный дух вновь переродился и обрел свежую плоть и кровь. Жизнь – это фетиш, который никогда не кончается. Тогда я ещё был слишком глуп, чтобы понимать такие сложные метафизические вещи. Да и ни к чему.

«Живых» людей, которые приходили навещать своих мёртвых родственников или тех, кого просто знали, не было совсем. Я сидел у чьей-то заброшенной могилы и облокотившись о железную оградку, смотрел на врученную мне за игру в школьном спектакле, благодарственную грамоту. В ушах у меня – вакуумные наушники, а на телефоне играет psychedelic. Я достаю из кармана зажигалку и поджигаю грамоту. Обугленный лист, съедаемый пламенем, ветер вырвал у меня из рук и поднял вверх в серое небо. Я сплюнул на землю. На могильной плите, у которой я сидел, выгравированы чьи-то инициалы и цифры.

Дата рождения: 1958 год, 3 июня.

Дата смерти: 1995 год, 1 октября.

У этой могилы мне нравилось сидеть больше всего. Однажды, когда я шёл домой после уроков, за мной по дороге увязался дворовый пес. Серого цвета с белым хвостиком. У него были очень грустные и голодные глаза, будто бы это человек в собачьем обличии.

Глаза потерявшегося ребёнка, которого никто не искал…

Мне стало его жаль и тогда я купил ему в местной палатке хот-дог. Пёс с жадностью съел всё до последней крошки и потом шёл за мной до самого дома. Ночевал он где-то рядом. Мне было очень грустно, но я не мог его взять к себе. Семья была против. Перед очередными походами в школу, я стал просить маму делать мне бутерброды с колбасой и потом кормил ими своего бездомного друга. Как-то я решил прогулять школу и погулять с ним. Пёс привёл меня к своему дому. На кладбище у него была нора, рядом с заброшенной могилой, у которой на данный момент сижу я. Потом я заболел ОРВИ и долго не выходил на улицу. Мой друг исчез за это время. Пропал, будто его никогда не было. Я каждый гребаный день на протяжении месяца приходил на кладбище, в надежде встретиться с ним у его логова. Но его там не было. Нора у могилы пустовала. Больше я его никогда не видел, хотя надежда ещё раз посмотреть в его налитые печалью, глаза, остается…

Но возвращаемся в тот день, когда мне впервые сломали нос.

На входе у кладбища появляется первый «живой», которого я увидел за этот день. Парню, на вид, было двадцать с лишним. У него были короткие мелированные светлые волосы. Он был одет в найковский костюм и белые кроссы.

Незнакомец постоянно осматривался по сторонам, будто кого-то искал, либо же наоборот не хотел, чтобы кто-то попал в поле его зрения. Увидев меня, он сначала притормозил, но накинув на голову капюшон, прошел вперед. Мне показалось это странным. Я захотел выяснить, к кому он наведался. Встав и накинув на плечо рюкзак, я отправился за незнакомцем.