Книга Дневник лесного янгире, страница 103 – Алекс Муров

Когда приходит Шульц, все тазы уже были забиты липкими и теплыми внутренними органами Паши. Я вынул все, что было внутри тела полиционера. В ванной полыхает его одежда. Шульц затыкает нос и говорит:

— Ну и вонь… Как ты тут дышишь, гребанный Джек – потрошитель?

— Пилу принес? —спрашиваю я весь в испарине.

Он протягивает мне инструмент и говорит:

— Ты сумасшедший…

— Все писаки малость сумасшедшие… -я забираю у него острую пилу и наклоняюсь к телу жмурика.

Шульц отворачивается и тогда я начинаю пилить шею. Кровь льется фонтаном и брызжет на майку и лицо.

— Господи, ну и вонь… Мы сейчас тут провоняем и сами будем как мертвецы.

Парень прикрывает рот рукой, сдерживая неудержимую рвоту при виде мяса и крови. Я вижу, что ему не по себе, но продолжаю свое грязное дело.

— Ты можешь идти… Я и сам справлюсь. —говорю я.

— Извини, но я реально больше не могу.

Он уходит и снова возвращается, предупредив, чтобы я закрыл входную дверь на замок, что я и сделал, продолжив расчленять продажного служителя закона.

За окнами вечерело. Закончив с Пашей, я сидел на полу коридора, весь в крови полиционера и не спеша смолил сигарету. В дверь позвонили. Я подумал, что вернулся Шульц. Я затянулся сигаретным дымом и посмотрел в глазок. Нет. Это не Шульц. Настойчиво звонила в дверь и уже начинала долбить кулаком, моя «любимая» бабушка.

— Твою мать… -произнес я и посмотрел на свои окровавленные руки.

Я разделся и забрался в ванную. Бабка продолжала жать на звонок и дергать ручку двери. Она пыталась открыть дверь, вставляя ключ, но ничего не могла сделать, ибо я со своей стороны ключи из замочной скважины не вытащил. Вода струйками стекала по моему телу. Краем глаза, я вижу в ванной у смыва, оставшиеся кусочки двенадцатиперстной кишки полиционера.

— Дичь ёбаная! – наклоняюсь и пытаюсь запихать эту розовую дрянь в смыв.

Закончив с водными процедурами и отмывшись от крови, я вылез из ванны, накинул джоггеры и балахон на голое тело. Чтобы не было лишних вопросов, связанных с новой агрессивной прической, одеваю на голову капюшон и смотрю по сторонам. Пакеты переместил в ванную и убедившись, что кругом никакого палева нет, открыл двери квартиры. Бабушка была с бешеными глазами. В руках – сумка с торчащей докторской колбасой. Правый глаз у меня задергался, как при нервном тике.

— Ты что же это не открываешь, сволочь? Я уже собиралась в МЧС звонить.

— Что у тебя случилось?

— Я была в центре, ходила по магазинам. Думаю дай схожу на квартиру, загляну посмотрю, как внук живет один… За одним в туалет схожу.

У бабушки частенько было недержание.

— Всё нормально…

— Почему дверь не открывал? Нормально!

— В душе был.

— Мать приедет, я расскажу, как ты над старой бабушкой издевался, в квартиру не пускал. Отойди! —чуть не отталкивает меня с прохода бабушка и бежит в туалет, бросив сумку с колбасой в коридоре.

Я оглянулся. Вижу на стене у двери в ванную – алое пятно крови, которое забыл смыть. Я встаю так, чтобы загородить пятно спиной. Если старуха его не увидит и вдруг не зайдет в ванную помыть руки, я спасен. Она выходит из туалета, смывая воду.

— Почему в квартире пахнет, не пойми чем?

Я пожал плечами. Старуха заглянула в комнату и увидела пустые бутылки из-под алкоголя.

— Я так и знала, что ты тут устраиваешь притон. —её большой лоб избороздили глубокие морщины. -Блядей приводил? Пил?