Книга Хорошие соседи, страница 68 – Оксана Евгеньева

— Да, Сашка пропал еще в начале девяностых. Неплохой был мальчишка. Вежливый, умный. А Ленка, мать его, тьфу. Хоть о покойниках плохо не говорят, но на ней пробу ставить было некуда. Гулящая. Сын в дырявых ботинках бегал, а ей хоть бы хны. Она все только о мужиках думала.

— А вы не знаете, кто отец Саши? – спросила я.

— Как не знаю? Знаю. Федька. Давно это было, вся история уже мхом поросла. Послал Ленке Бог нормального мужика, а она и его не удержала.

— Можете нам рассказать подробнее? – попросила я.

— А что тут рассказывать? Мать у Ленки работала в ЗАГСе. Хорошая была женщина. Весь город ее знал, сколько семейных пар через нее прошло. А у самой жизнь не сложилась.

Бабушка протерла глаза белой салфеточкой. Разлила по чашкам заварку желтоватого цвета и откусила пирожное.

— Очень я люблю эклеры. Вы попробуйте, у нас замечательный кондитер. Нигде таких не найдете. Везде сплошная химия, а тут сплошное масло. И на цвет чая не смотрите, суть не в цвете, а в пользе. Сама собираю иван-чай. Скоро вот новый урожай пойдет, весь город укроется цветами. Красиво у нас летом, ничего не скажешь.

Я откусила эклер и поняла – бабушка права. Пирожное можно было смело намазывать на хлеб. Я отпила горячий чай, чтобы протолкнуть кусок в горло. Напиток был ароматно-обжигающим. И буквально спасительным.

— Правда вкусно? – спросила бабушка Зина.

Стараясь не жевать, я кивнула, и поскорее залила в рот кипяток. Денис же уплетал эклер с удовольствием. Что ни говори, а люди здесь хлебосольные. Даже сестра Софьи Брагиной нас угощала. Куда бы мы не пришли, первым делом нам предлагали чай.

— Вы рассказывали про мать Быстровой. – Денис вернул бабушку в реальность.

— Да. У мамы ее, Люси, не сложилась личная жизнь. Мужик ейный, от которого она Ленку родила, – был мичман с корабля. Пьющий и гулящий. Про таких говорят, что у них в каждом порту по семье. В общем-то, они и не жили вместе. Так, приходил он иногда с куцым пакетиком карамелек к девчонкам. Люся на себе дочку тащила. А когда Ленке исполнилось восемнадцать, померла. Одним днем, во сне. Ох, как девочка горевала! Мне кажется, тогда и треснуло в ней что-то. Никому она была не нужна, кроме матери. Подружки к ней, конечно, ходили. И дружки водились. Но какая там дружба в восемнадцать-то лет? Так, танцульки. А вот совета спросить, на плече поплакать – не у кого. Столько обязанностей сразу на девку обрушилось. Вот и не справилась.

— Вы говорили, что знаете, кто отец Саши, – сказала я.

— А чего тут знать? Ленка, конечно, загульная была. Но с Федькой у них складывалось все вроде как серьезно. Он ей и цветочки носил, и помогал. Одним словом – толковый/хороший/солидный мужик. Старше ее лет на пятнадцать. Ей-то такой и нужен! В самый раз то плечо, на котором можно поплакать. Но Ленка дура, не оценила. Знаю, что Федька предложение ей сделал. И она вроде как приняла его, согласилась. Федька тогда забегал: коляску притащил, кроватку. Весь сиял от счастья, что папкой станет. А потом егойный корабль в море ушел. Да так скоро, что не успели расписаться. Когда Федя вернулся, Саньке уже месяца три исполнилось. Он прибежал к Ленке с цветами, сумками, а ему открыл чужой мужик. Эта дура даже беременная гуляла. А уж когда родила – перестала себя сдерживать. Вот ведь удивительно. Я, когда сына родила, больше года на мужиков вообще смотреть не могла. Муж меня раздражал одним своим присутствием, все мысли были о том, как накормить ребенка да дом держать в порядке. А Ленка была совсем другой породы. Малец рос как сорняк. Крепенький, сильный. Ни тебе болезней, ни каких-то других травм. Ненароком задумаешься, может детки хилые вырастают от любви материнской?