Книга Рассказочки от Заполярочки, страница 50 – Оксана Евгеньева

* * *

Я принялась усердно работать над собой и спасать наши отношения. Первым делом, как полагается, села на диету и стала бегать по утрам. Спорт я люто ненавидела, но понимала, что весьма себя запустила. И дело даже не в лишнем весе, а в образе жизни. Домашнем. Я слишком расслабилась, потому что чувствовала себя дома. И это моя главная ошибка. С мужчинами, видимо, расслабляться нельзя.

Сменила гардероб, выкинула старые пижамы, заменив их на платья. Заказала красивое белье и изменила прическу.

Я не могу сказать, что прямо расцвела. Но перемены были очевидны.

Мужа встречала с работы с улыбкой. На столе – горячий ужин. Каждый день новое блюдо. Все свежее. А главное украшение стола – моя нежность. И бесконечный поток ласки и обожания.

На кровати – шелковое белье. Даже детей отправила к маме, чего раньше никогда не делала. Но семью надо было спасать, поэтому пришлось действовать решительно.

Вот только муж перемены не оценил. Я видела все ту же отчужденность. Он был все так же молчалив. Задерживался на работе допоздна. Сидел по 30 минут в туалете с телефоном. И не замечал ни новых нарядов, ни моих сумасшедших усилий. От физической нагрузки у меня горели все мышцы. От его равнодушия – душа. Никакие мои теплые слова и объятия не могли растопить лед его глаз. Он не видел меня. Смотрел мимо.

Массаж ступней, который я попыталась сделать ему перед сном, просто вывел мужа из себя. Он вскочил с кровати и ушел в туалет. Спрятался.

Чем больше я старалась, тем шире становилась трещина в наших отношениях. Я даже слышала этот хруст, с которым рушится наша семья.

Алла звонила мне и поддерживала. Хотя, скорее больше слушала. Мой муж вызывал у нее стойкое отвращение, а мои действия – бурю негодования. Я чувствовала, что она с трудом сдерживается. Ее прорвало, когда я в тысячный раз рассказывала ей о том, как ударилась с головой в материнство и позабыла о Семе.

На этих словах Алла не сдержалась:

— Слушай, а головой ты случайно не ударилась? Ты что забыла, как с Ванькой по больницам шаталась, опровергая один диагноз за другим? Или, может, уже не помнишь, как Алиска тебе жару давала? Ты, конечно, может, и увлеклась материнством. Но уж не перегибай. Не помню, чтобы твой Сёма хоть раз в больнице лежал с детьми или хотя бы по врачам ходил. Он вообще помогал тебе, напомни?

— Он работал. Деньги кто-то должен зарабатывать?

— Ты, между прочим, тоже зарабатываешь. Отец и муж – это не только деньги. Но и забота, любовь. Помощь. Поддержка и еще куча-куча важных действий.

— Нет. Я не могу его винить. Не получается.

— Слушай. Ну раз ты такая виноватая, а он святой, так отпусти мужика? Видишь, как ему плохо. Ты уже что только не делаешь, а все хуже и хуже. Давай, собирай свои чемоданы, детей и едь к маме. Дай кислороду бедолаге. Пусть отдохнет, – выпалила Алла.

А я притихла. У меня просто перехватило дыхание.

— Ты так считаешь?

— Ты что, совсем уже? Сдурела? Я считаю, что муж твой вкрай офигел. Ладно, ладно, устал. Заскучал от однообразия. Но дело не в тебе и халате. Не в детях. Вы для него не люди, а декор скучной жизни. И ты хоть моделью стань, а ему все равно будет. Не видит он тебя. Ты – пустота. Причем угнетающе-раздражающая.

Я опешила и не сразу смогла выдавить из себя:

— И что мне делать?