Книга Поздравляю, Синичкина! Ты попала, страница 26 – Вероника Ольховская

— Будь что будет! — вслух произнесла я. — Даже если он испугается — плевать! Я и одна справлюсь… — погладила живот. — Мы справимся. Ради тебя я сверну горы…

Я заставила себя позавтракать. Впервые за несколько недель еда не вызывала тошноты — наоборот, организм требовал еды. Я с удивлением съела целую тарелку каши, потом йогурт, потом яблоко. Запила всё это сладким чаем и даже полакомилась любимой конфеткой.

Наевшись, я почувствовала себя почти человеком. Тяжесть в желудке сменилась приятной сытостью, а вместе с ней пришло и странное успокоение.

Максиму я решила не звонить. Сначала нужно было привести себя в порядок, собраться с мыслями… Я встала, убрала посуду в раковину, машинально сполоснула тарелку и поболела в ванную.

Ноги двигались словно сами по себе, пока голос в голове продолжал лихорадочно перебирать варианты предстоящего разговора. Я тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли.

Хватит…

Никаких переживаний. Никаких тревог. Я должна поймать дзен.

Я сделала глубокий вдох, задержала дыхание, медленно выдохнула. Ещё раз. И ещё… Тёплая вода шумела, заглушая волнение и унося их вместе с пеной.

Когда я, закутанная в большой махровый халат, вышла из душа, из кухни вдруг донёсся какой-то шум. Я замерла, прислушиваясь… Звякнула посуда, заскрипел стул, и до меня донёсся знакомый голос, напевающий что-то себе под нос.

Я осторожно выглянула из коридора и ахнула.

На кухне за столом сидел Максим. Немного потрёпанный, с лёгкой небритостью и в мятой рубашке. Перед ним стояла кастрюлька с оставшейся овсяной кашей, которую он с явным наслаждением опустошал.

— Ты словно с голодного края, — намотав на волосы полотенце, усмехнулась я. — Жуткое похмелье?..

— Есть немного, — подняв взгляд, виновато улыбнулся Максим. — Прости… У Серёги сын родился. Егор! Три шестьсот, шестьдесят сантиметров. Мы не могли не отметить…

Подойдя ближе, я приобняла его за плечи и поцеловала в макушку. Крепкие руки тут же обхватили мои бёдра и усадили на колени.

— Сын это прекрасно, — ничуть не смутившись, удобнее устроилась я. — Здоровья богатырского ему… А родителям спокойных ночей.

— Я обязательно передам, — покрепче прижав меня к себе, Максим уткнулся носом в мою шею. — Знаешь, когда я вчера смотрел первые фотографии Егора, подумал: тоже так хочу. Хочу, чтобы у нас с тобой появился ребёнок. Чтобы я мог вот так же гордиться, показывать фото и напиваться с друзьями в честь самого важного дня в жизни…

Повисла напряжённая пауза. Чувствуя, как в горле сгущается ком, я прикрыла глаза и прикусила губу. Понимая, насколько близко желание Максима, я замерла, боясь пошевелиться — даже сделать вдох.

— И если у нас не получится забеременеть, мы бы могли усыновить ребёнка, — твёрдо проложил Максим. — Для меня совершенно неважно будет ли в нём течь моя кровь… Главное, что у нас будет семья.

Я открыла глаза и посмотрела на него. В его взгляде не было ни капли сомнения — только любовь и решимость.

— Максим… — с трудом выдавила я.

— Я серьёзно! — не позволив мне договорить, продолжил он. — Мне всё равно! Слышишь? Абсолютно всё равно. Я люблю тебя, Оля. И если судьба не даст нам своих детей — мы возьмём чужих. Будем любить их так же сильно!

Признание Максима тронуло моё сердце.

Этот сильный, уверенный мужчина, который привык всё контролировать, сейчас сидел передо мной и говорил такие простые, но невероятно важные слова. Он готов был принять любую мою особенность, решить любую проблему, лишь бы быть со мной.