Книга Метод исключения, страница 59 – Дональд Уэстлейк

На повороте на Нью-Хейвен-роуд пробка. Почему именно левый поворот? Сначала машины едут с одной стороны, потом – с другой, затем снова с первой. Между потоками недостаточно места, чтобы проскользнуть, и я ежеминутно ожидаю, что одной из машин, приближающихся по главной дороге слева, окажется черная «Хонда-Аккорд».

Нет. Наконец-то появляется просвет, и я вырываюсь на Нью-Хейвен-роуд, поворачиваю налево и вливаюсь в поток. Тут всегда такие заторы по пятницам?

Затем еще один левый поворот, ведущий к торговому центру, где находится питомник, и мне снова приходится ждать. Я бью правым кулаком по рулю. Я знаю, что К. Б. А. там, я уверен в этом так же твердо, как если бы видел, что он заходил внутрь. И вот теперь в моем воображении он расплачивается за покупки, выходит к машине, садится в нее, выезжает и без труда поворачивает направо, пока я стою в пробке.

Новый просвет… я бросаюсь в него и выруливаю к торговому центру.

Кажется, что бо́льшую часть пространства занимает парковка, обрамленная рядом невысоких зданий. Питомник находится впереди слева, так что я направляюсь туда и медленно движусь вдоль рядов. Я знаю номер его машины.

И вот она. Черная «Хонда-Аккорд» ждет недалеко от входа в питомник. Я был прав.

Рядом с его машиной нет свободного места, но я вижу дородную женщину, которая загружает пакеты в зеленый «Форд-Таурус» в одном ряду с К. Б. А., примерно через три машины справа. Я подъезжаю туда, а она, как добропорядочная гражданка, ковыляет к одному из пунктов сбора тележек, подталкивая свою. Никто так не делает, леди. Все оставляют чертову тележку там, где разгружали, садятся в свою чертову машину и уезжают.

Я вижу только крышу «Аккорда». Машина все еще там. К. Б. А. рядом нет. По крайней мере, пока.

Женщина возвращается к машине, и на секунду наши взгляды встречаются. Я киваю и улыбаюсь, давая понять, что жду ее место, но она невозмутимо и не спеша продолжает путь. Я жду, пока она найдет ключи в торбе, что болтается на плече. Жду, пока она устроится за рулем именно так, и положит свою торбу на соседнее сиденье именно так, и поправит зеркало заднего вида, чтоб было именно так, и к тому времени я уже готов пристрелить ее и вернуться за К. Б. А. завтра.

У меня полно времени подумать об этом, пока я жду, когда же она, черт возьми, уберется отсюда. Что, если я и впрямь займусь чем-то подобным – стану расправляться с некоторыми особенно несносными людьми? Тогда убийство К. Б. А. предстанет как очередное звено в цепи. И если установят какую-то связь между К. Б. А. и моим первым «резюме», Гербертом Эверли, то гибель последнего сочтут просто работой некоего убийцы. Знаменитого серийного убийцы.

Люди в наше время интересуются подобными личностями. Появилось столько фильмов и романов, в которых почти все персонажи – серийные убийцы, словно это какое-то племя или братская организация вроде Ордена Лосей. Думаю, для сочинителей таких сюжетов главное преимущество героев-серийников в том, что не приходится ломать голову над их мотивацией. Почему один человек убил другого? В подобной истории задавать этот вопрос несправедливо, ведь ответ всегда один: он сделал это, потому что такова его сущность.

У меня есть мотив. У меня есть мотив и цель – конкретная категория людей, от которых нужно избавиться. А это значит, что если я не буду осторожен, то стану уязвимым. Какой-нибудь сообразительный детектив может выйти на мой след. Но если Эверли и К. Б. А. – мои единственные жертвы, убитые в Коннектикуте, – будут лишь частью общей истории, сходящей с рук серийному убийце, разве это не обезопасит меня?