Книга Метод исключения, страница 11 – Дональд Уэстлейк

С этого все и началось. Это был первый вопрос. Что у них в резюме? Какое у них преимущество? Именно это побудило меня написать объявление.

Вчера я убил Герберта Коулмана Эверли, а сегодня вернулся домой с собеседования в Гаррисберге, Пенсильвания. Когда я вошел в наш дом в четыре часа дня, Марджори ждала меня в гостиной. Она делала вид, что читает роман, – теперь она берет романы в библиотеке, раз у нас стало меньше журналов и фильмов, – но на самом деле ждала меня. Конечно, Марджори не знает всей глубины наших проблем, но ей известно, что проблемы есть и что я беспокоюсь.

Не дав ей рта раскрыть, качаю головой.

— Без шансов, – говорю я.

— Бёрк? – Она встает, роняя книгу на кресло. Пытается подбодрить: – Ты не можешь быть уверен.

— О, еще как могу, – отвечаю я и пожимаю плечами. Мне не нравится лгать Марджори, но выбора нет. – Я уже научился распознавать интервьюеров. А этому я просто не понравился.

— О, Бёрк. – Она обнимает меня, и мы целуемся. Я чувствую волнение, но оно недолговечно, словно подводное эхо. Не субмарина, а ее гидроакустический шум.

Я спрашиваю, думая об Эверли:

— Есть почта?

— Ничего… ничего важного, – отвечает она.

— Ну что ж.

Сейчас многие мужчины, оставшиеся без работы, вымещают разочарование на близких, особенно на женах. В семьях среднего класса избиения не редкость. Признаюсь, я и сам чувствовал эту гадкую потребность – разрушать, давать волю раздражению, просто набрасываясь на ближайшую цель.

Но я люблю Марджори, и она любит меня, и у нас всегда был хороший брак, так зачем же позволять этому внешнему обстоятельству все портить? Если уж я собираюсь наброситься на кого-то, если уж собираюсь что-нибудь разрушить, то должен сделать насилие более продуктивным. Так я и поступлю.

Выполнив вчера первый пункт плана, помимо любых других выгод, которые из этого проистекут (надеюсь, со временем), я обеспечил себе полную уверенность, что никогда не нападу на свою девочку. Никогда.

— Ну что ж, – снова говорю я, и мы обмениваемся понимающими и грустными улыбками. Я забираю чемодан в спальню, а Марджори возвращается к роману.

Зная, что она будет сидеть в гостиной с книгой, я отношу люгер и резюме Эверли в кабинет и прячу их в картотечный шкаф. Потом возвращаюсь в спальню, распаковываю вещи, раздеваюсь и принимаю долгий душ – уже второй за день. Под струями воды я наконец позволяю себе думать о Герберте Эверли.

Мужчина, порядочный и хороший мужчина, во многом похожий на меня. За исключением того, что он вряд ли кого-то убивал. Мне ужасно жаль его и его семью. Прошлой ночью я плохо спал, сегодняшний день был полон мук совести, я всерьез думал о том, чтобы бросить все это, отказаться от проекта, едва начав.

Но какой у меня выбор? Я стою под горячей водой, очищаясь, и снова и снова прокручиваю все в голове. Уравнение уже задано, и верное решение лишь одно. У нас с Марджори и детьми заканчиваются и деньги, и время. Мне нужна работа, вот и все. Я не самородок, не изобрету новую деталь, не создам собственную бумажную фабрику с нуля. Мне нужна работа.

Нас, соискателей, слишком много, и приходится мириться с тем, что я никогда не стану тем, кого выберут первым. Если бы дело было только в знаниях и опыте, в способностях и компетенции, в готовности трудиться и сноровке – нет проблем. Но нас, охотящихся за слишком малым количеством мест, слишком много, и есть другие парни, столь же опытные, настойчивые и способные, как и я. И тогда все сведется к нюансам, которые невозможно выразить словами.