Книга Большая охота Крика, страница 37 – Саша Хеллмейстер

Это было уже чересчур.

Похолодев, он попятился, но споткнулся о древесный корень и упал. Его друзья исчезли в темноте, и их силуэты выхватило пятно света в руках человека, который спешил как мог, но хромал, а потому догнать беглецов у него не получилось.

Он не заметил Палмера, который отполз за кустарник и сидел там, недвижимый, наблюдая за тем, как люди воют и кричат в горящих трейлерах. Человек с фонарем был знаком Джонни. Это Виктор Крейн, уборщик из школы: он был хром, ребята над ним издевались за это. Тяжело дыша и кашляя, он схватился за голову, запустив пальцы в волосы, и с мгновение смотрел на горящие, разом все, дома и трейлеры, не понимая, что делать; а затем, сняв что-то с бедра, бросился к первому из них.

— Линда!– закричал он, кашляя и отгоняя дым рукой.– Линда, вы там?!

В огне за стеклом трейлера «Табби» он видел четыре человеческие фигуры: Линду с дочерьми. Он едва мог разобрать их голоса, слабые и неслышные из-за рева пламени, но все же услышал «помоги».

Кажется, Линда разобрала его черты или голос, потому что он услышал свое имя – «Вик».

Его охватила дрожь, но он рванул к двери и принялся выбивать ее топором. Он не сразу заметил в языках пламени железную скобу, надставленную поперек нее, но когда попытался выбить, понял, что это бесполезно, она буквально вплавилась в металл трейлера.

— Линда, отойдите от окна!– Вик примерился и занес томагавк.

Он ударил, и стекло осыпалось наружу. Огонь опалил его лицо и одежду, он сам чуть не загорелся, но метнулся вперед. Он слышал, как в других домах кричат от боли и страха люди, как зовут на помощь те, кого он знал, его соседи,– но делал что мог. Сотовый остался в трейлере, он не смог бы добежать до него быстро со своей чертовой ногой, он знал… и знал еще, что пожарная служба не приедет сюда так скоро, как он хотел бы.

Не приедет, потому что это Скарборо. А это – они.

Виктор Крейн протянул руки в пылающий трейлер, в узкое окошко ему в ответ высунулись обгорелые ручонки совсем маленькой девочки: ей было три, ее звали Табита. Он быстро вытащил ее и положил на землю; она была без сознания. Затем он, хромая, подбежал к окну снова.

Он услышал истошный крик раньше, чем понял, что пламя занялось слишком быстро, что он опоздал, что он ничего не мог сделать с самого начала. Он никогда не знал, что люди могут кричать так страшно, и в детских и женском голосах он не услышал ничего человеческого – но волосы на загривке его стали дыбом, и он, похолодев, понял, что из охваченного огнем окна больше никто не покажется.

Он вроде бы плакал: щеки были мокрыми. Ломился в дверь, тщетно пытаясь ее вынести, но металл был раскален, и Виктор обжегся. Ему было все равно, он почти не почувствовал боли, но, когда огонь полыхнул и он едва не занялся сам, то отступил, поняв, что ничего не может. Он слышал вой и рев огня и людей, сгоравших в нем, а когда отшатнулся, понял: таких голосов было тридцать один.

* * *

— После я нашел зажигательную смесь,– сказал Вик,– и я хорошо рассмотрел убегавших, я узнал их, но понимал, что никто в Скарборо не пошевелит пальцем, чтобы что-то предпринять. Я обратился в Бангор, но и там все было глухо. Это дело не то что закрыли. Его не стали открывать. Всем было выгодно, что Пятак освободился; так было проще давить на нас с Адсилой. Потом я узнал все, и картина открылась куда более ясная. Удобно быть невидимкой и работать полотером. Такие как я всегда знают больше остальных. Но я все время думаю, почему они не сожгли наши дома.