Книга Большая охота Крика, страница 238 – Саша Хеллмейстер

— Отпустить? Отпустить?! Нет. Я намерена каждого из вас обглодать по косточке,– усмехнулась Иктоми, исказив приятные черты Хэлен. Я болезненно дрогнула, глядя, как глаза ее западают, как две угольно-черные дыры, едва она взглянула на Каллигена. Как скривился в некрасивой хищной ухмылке рот.– И начну с тебя. С предателей всегда начинают.

— Пошла ты, тварь,– просипел Адам едва слышно.

Короткий и злой собачий рык гортанно зазвучал из горла Иктоми, а челюсти ее раздвинулись, раскроив лицо Хэлен пастью. Рот стал раскрывшимся жутким цветком из мандибул и костяных жвал.

Она повернулась к Адаму, и шея ее начала медленно вытягиваться, становясь такой же длинной, как и руки. Она росла и горбилась, золотистые волосы так и продолжали свисать по обе стороны от лица. С сухим треском кожа на спине порвалась, и оттуда выпали паучьи длинные лапы, завершающиеся острыми как ножи когтями. Тень Иктоми упала на Адама Каллигена. Он дергался в ее хватке, с ужасом наблюдая, как она растет и меняется и медленно поднимает над его головой когти.

Вик ухватился за перила и спрыгнул с лестницы на ковер. У него была только доля секунды, и он боялся не успеть. А потом в руке Адама, хрипящего от удушья, что-то вспыхнуло.

Серебристая чеканная зажигалка блеснула в узкой ладони, зажглась слабым голубым огоньком. Адам схватил Сущность за длинное тощее запястье, и комнату накрыло ревущим плачем, преисполненным боли: Иктоми дернулась и заметалась, когда огонь обжег ее. Адам рванулся вперед и бросил зажигалку в паучиху. Тогда пламя занялось по голубому акриловому джемперу. Все это была лишь секунда, но за нее Вик нырнул под коготь и пронзил ножом бледную руку, державшую Адама,– так, что лезвие прошло насквозь и выглянуло с обратной стороны.

Иктоми взметнулась и протяжно завизжала. Она разжала руку и швырнула Адама на ковер. Я поспешила к нему, не помня, как преодолела лестничный пролет, и упала рядом на колени, обняв за плечи. Иктоми все росла и росла. Джинсы Хэлен стали ей слишком коротки. Они лопнули по швам и превратились в лохмотья. Свитер порвало на спине в клочья, и из нее выросло еще четыре лапы. Все, что я знала о моей сестре. Все, что помнила. Все, что любила… все это было обманом.

И, закричав от злости и отчаяния, я оставила Адама и метнулась прямо к Иктоми, схватив с каминной ступени кочергу. У меня было немного сил, но я обрушила сталь ей на запястье: кость хрустнула. Иктоми в ярости посмотрела на меня. Она отвела один из длинных крючковатых когтей для удара назад, но Вик молча набросился на нее с искаженным от ненависти лицом. Он прыгнул ей на горб, ловко садясь поверх и сжимая предплечьем ее тонкую белую шею. Сущность опустила коготь на меня, но промахнулась – и толкнула лапой с такой силой, что отшвырнула меня к лестнице.

Адам, покачиваясь, поднялся. Он был весь восковой, как мертвец, но камнем рухнул на лапу Паучихи и пригвоздил ее всем своим весом к полу. Кровь текла между его пальцев. Тогда он и второй рукой схватил Иктоми ниже суставчатого колена. Сжал в объятиях и, яростно зарычав, навалился так, что паучиха покачнулась и едва не упала.

А затем что-то взвыло, протяжно, как сирена. Большой черный кот, взъерошенный и злой, неожиданно прыгнул с каминной полки прямо на лицо паучихи и впился в ее прежде миловидное лицо, искаженное дьявольской сутью, когтями, острыми как крючья.