Книга Большая охота Крика, страница 234 – Саша Хеллмейстер

— Ребята, ужин! Готовность – десять минут!– бодро крикнул Каллиген. От неожиданности я вздрогнула.

Вик отложил в сторону свечу и ножик и поднялся с ковра. Он прошел мимо меня, чтобы повесить большую бумажную звезду над лестницей, и сказал, что поищет наверху еще гирлянды. Одними глазами я умоляла его не уходить, но, как нарочно, он не смотрел на меня.

На снимке, подписанном далеким пятым сентября тысяча девятьсот восемьдесят девятого года – тридцать два года назад,– совсем молодой и улыбчивый Кит Крейн в расстегнутой джинсовой рубашке стоял у озера, крепко обнимая Селену Каллиген. Она прильнула к его плечу, держась за ремень его джинсов. А с другой стороны…

Я перевела взгляд на Хэлен. Она спокойно возилась с гирляндой, освобождая из петелек маленькие лампочки, и тихо напевала что-то себе под нос. Отсюда мне было не расслышать слов, только мелодию. Я осторожно подошла ближе и опустилась рядом с ней на ковер, взяла в руки другой конец гирлянды. И замерла.

Десять индейцев отправились обедать. Один поперхнулся, и их осталось девять.

Я крепко сжала гирлянду в пальцах, стараясь сделать вид, что не слышу жуткую считалочку. Хэлен напевала все громче.

Девять индейцев напились и клевали носом. Один не смог проснуться, и их осталось восемь.

Она недобро улыбнулась и подняла на меня взгляд. Глаза ее были, как пустые комнаты. Она насмешливо пела:

Восемь индейцев в Техас ушли потом. Один не возвратился, остались всемером.

Воспоминание пришло, когда я не ждала его.

Я вспомнила, что одним далеким вечером заглянула в альбом спящей Хэлен, который она оставила у себя на прикроватной тумбочке. На одной из страниц я видела высокого мужчину в маске, с ножом в руке. Это был Вакхтерон. Хэлен небрежно сказала: он мне приснился.

Семеро индейцев томагавки метали вместе, Зарубил себя один – и осталось шесть их.

На старой потрепанной фотографии, сделанной тридцать два года назад, под рукой Кита, словно птенец, накрытый крылом взрослой птицы, сжалась девчонка лет четырнадцати. Со знакомым веселым взглядом. Со светлыми волосами, убранными в две косы. В джемпере с рисунком в виде ромбов. Хэлен распутала свою часть гирлянды и теперь наматывала на руку провод.

Шестеро индейцев на охоту пошли. Бизонов белые убили, живыми пятеро пришли.

Все это время я не должна была бояться за нее. Она знала, как выглядит Крик,– детально знала. Откуда? В то время я не думала об этом, но не сейчас – сейчас заставила себя вспомнить и задалась вопросом: как моя сестра оказалась на фотографии тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рядом с родителями Вика?

Пятерым индейцам судейство учинили. Засудили одного, осталось их четыре.

Хэлен беспечно подняла на меня взгляд, от него я вздрогнула. Одна догадка была страшнее другой, но я постаралась сделать вид, что все о’кей – потому что иначе никак нельзя. Вик и Адам еще ничего не знают, и хотя бы ради них я должна, черт возьми, притвориться и вести себя как прежде.

А потом разобраться со всем этим дерьмом, как-то разобраться.

Четверо индейцев поплыли на каноэ. Один утонул, их осталось трое.

Что она, черт подери, такое поет? Я забыла, что должна распутывать гирлянду, и пялилась на черный моток в своих руках. Вдруг песня смолкла. Хэлен потянулась ко мне и коснулась моего запястья. Я резко посмотрела на нее, едва не отшатнувшись.