Книга Большая охота Крика, страница 210 – Саша Хеллмейстер

— Держитесь крепче,– сказал Лунь.– Я… нас вытащу…

Все его тело пронзила долгая мучительная боль. Он шагал вперед, но понимал, что эта ноша слишком для него велика. Тем не менее он натужно выдохнул привычные слова и даже улыбнулся, но улыбка эта показалась Соне, глядевшей только в его лицо, судорогой.

— Чем спокойнее идешь, тем быстрее доберешься,– говорил Лунь, по лицу его стекал пот.– Чем милее сердцу спутники, тем легче течет время.

Тварь бросилась на них, щелкнув страшными челюстями совсем рядом с Лесли. Вакхтерон дернулся, чтобы выхватить оружие, но Лунь закричал:

— Не разрывайте рук! Позади огонь, впереди вода! Когда больно… нужно смеяться!

По спине Сони пробежали мурашки, когда шрамы на его щеках дрогнули и озарились ярким красным светом. Так же случилось со шрамами на теле.

— Когда сердце радуется – не сдерживать слез!

Тварь вцепилась когтями в Адама, и Лунь вскричал, потому что теперь его тянули назад.

— Чем спокойнее идешь, тем быстрее доберешься!

Шрамы на его теле становились все ярче и ярче, и свет из них лился такой, что озарил уже стены и потолок, и высокий вход в лифт теперь приближался к ним сам, приближался резкими, рваными толчками в черном пространстве.

— Адам, нет!– закричала Конни, пытаясь удержать его руку.– Даже не вздумай отпускать!

— Чем милее сердцу спутники, тем легче течет время!– прорычал Лунь, сделал отчаянный рывок вперед, стараясь успеть и не допустить самого страшного…

На всем его теле и на лице открылось множество красных глаз с хаотично движущимися, узкими зрачками. Дверь лифта была все ближе и ближе. А потом Адам Каллиген выскользнул у Конни из руки и исчез в темноте в тот миг, когда Лунь сделал последний шаг.

Все разом поняв, на какую-то долю секунды он обернулся и поймал короткую, но широкую улыбку Адама Каллигена, и тогда он закричал – не по-человечески жутко и так громко, что лопнули стекла всех витрин, оставшихся в усыпальнице Элис.

Он не мог уже вернуться назад.

Мир сворачивался в красную воронку, становился зыбким. Лунь видел, как Адам вцепился в чудовище вдвое выше себя и с коротким, но громким рыком попер на него. Он оттолкнул это к стене, пригвоздил своим телом и не дал освободиться до тех пор, пока его друзья не исчезли с тихим шелестом, подобным вздоху ветра. Улыбнулся твари, потому что уже победил, и окунулся вместе с ней во мглу.

Когда Лунь очутился в светлом лифте, приветливо звякнувшем механическим колокольчиком, то просто прислонился к стене. Глаза на его теле медленно закрылись, и он, весь в поту, дрожащий и испуганный, смотрел в закрывающуюся дверь на черный коридор.

Впервые он не справился.

* * *

В стеклянный офис на девяносто девятом этаже не падал солнечный свет. Здесь было всегда пасмурно и тихо. Только мощные лампы освещали стены, украшенные огромными абстрактными, но оставляющими только неприятное ощущение полотнами, картинами, изображавшими пейзажи, и портретами людей со строгими смуглыми, темными лицами и горящими, словно плошки, глазами.

Теперь все корчилось в огне на холстах, и люди ожили на них, и пламя оплавило их лица до костей. За огромными панорамными окнами клубился туман. Там вились огромные лапы той твари, что жила снаружи и была паучьей оболочкой Иктоми на Земле. Она забралась на Башню и была похожа на гигантскую марионетку, которую кто-то нетерпеливо дергал за невидимые ниточки.